Таинство Святого Причащения

Таинство Святого Причащения

Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.
Ин. 6:53

Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь во Мне пребывает, и Я в нем.
Ин. 6: 56

Этими словами Господь указал на совершенную необходимость для всех христиан участия, в Таинстве Евхаристии. Самое Таинство Евхаристии было установлено Господом на Тайной Вечери. «Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26, 26-28). Как учит Святая Церковь, христианин, принимая Святое Причастие, таинственно соединяется со Христом, ибо в каждой частице раздробленного Агнца содержится весь Христос. Неизмеримо значение Таинства Евхаристии, постижение которого превосходит наш разум. Оно зажигает в нас Христову любовь, возносит к Богу сердце, зарождает в нем добродетели, сдерживает нападение на нас темной силы, дарует силу против искушений, оживляет душу и тело, исцеляет их, дает им силу, взращивает добродетели — восстанавливает в нас ту чистоту души, которая была у первородного Адама до грехопадения.

В размышлениях о Божественной литургии святителя Серафима Звездинского есть описание видения одного старца-подвижника, ярко характеризующее значение для христианина причащения Святых Таин. Подвижник видел «огненное море, волны которого вздымались и бурлили, представляя из себя страшное зрелище. На противоположном берегу стоял прекрасный сад. Оттуда доносилось пение птиц, неслось благоухание цветов. Подвижник слышит голос «Перейди через это море!» Но перейти не было возможности. Долго стоял он в раздумье, как перейти, и слышит снова голос «Возьми два крыла, которые дала Божественная Евхаристия: одно крыло — Божественная Плоть Христова, второе крыло— Животворящая Кровь Его. Без них, как ни велик был бы подвиг, достигнуть Царствия Небесного нельзя»». Старец Парфений Киевский однажды в благоговейном чувстве пламенной любви к Господу долго повторял в себе молитву: «Господи Иисусе, живи во мне и мне дай в Тебе жити», — и услышал тихий, сладкий голос «Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем» (Ин. 6, 56).

В некоторых духовных болезнях Таинство Причащения является наиболее действительным врачевством: так, например, при нападении на человека так называемых «хульных мыслей» духовные отцы предлагают бороться с ними частым приобщением Святых Таин.

Праведный Иоанн Кронштадтский пишет о значении Таинства Евхаристии при борьбе с сильными искушениями: «Если почувствуешь тяжесть борьбы и увидишь, что тебе не справиться одному со злом, беги к духовному отцу своему и проси его приобщить тебя Святых Таин. Это великое и всесильное оружие в борьбе». Для одного душевнобольного отец Иоанн рекомендовал как средство излечения пожить дома и почаще приобщаться Святых Таин.

По обычаю Церкви, Таинства Покаяния (исповедь) и Причащения следуют непосредственно одно за другим. Преподобный Серафим говорит, что возрождение души совершается через два Таинства: «через покаяние и совершенное очищение от всякой скверны греховной Пречистыми и Животворящими Таинами Тела и Крови Христовых».

Недостаточно одного покаяния для сохранения чистоты нашего сердца и укрепления нашего духа в благочестии и добродетелях. Господь сказал: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там,— и бывает для человека того последнее хуже первого» (Лк. 11, 24 — 26).

Итак, если покаяние очищает нас от скверны нашей души, то причастие Тела и Крови Господних напояет нас благодатью и преграждает возвращение в нашу душу лукавого духа, изгнанного покаянием. Вместе с тем, как бы ни было для нас необходимо причастие Тела и Крови Христовых, оно не может иметь места, если не предшествует ему покаяние. Апостол Павел пишет: «…кто будет есть хлеб сей и пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор. 11, 27 — 30). Как мы видим из слов апостола Павла, Таинство Причащения будет действенно лишь при надлежащем приготовлении к нему, при предшествующей самопроверке и покаянии в грехах. И если последнего не было, то человек обрекается на немощь, болезни и даже смерть.

Что могло бы служить для нас показателем того, что мы подготовились к Таинству Причащения надлежащим образом? Приводим мнение по этому поводу преподобного Симеона Нового Богослова: «Однажды, когда читались богодухновенные слова святого отца нашего Симеона Студийского: «Брат, никогда не причащайся без слез…» — то слушатели, слыша это, — а их тут было много не только мирян, но и монахов из известных и славных по добродетели, — удивились этому слову и, посмотревши друг на друга, улыбаясь, сказали единодушно, как бы в один голос «Стало быть, мы никогда не будем причащаться, но должны остаться все без причастия…». Далее преподобный Симеон разбирает черты жизни деятельной, полной трудов покаяния, что проходящие такую жизнь получают нежное, чувствительное сердце и умиление, и у них слезы всегда будут сопровождать причащение. Те же, кто проводит жизнь в самоуслаждении, которые ленивы, нерадивы, не каются и не смиряют себя, те постоянно остаются с черствым, жестоким сердцем и не будут знать, что такое слезы при причащении.

Как пишет архиепископ Арсений (Чудовской), «великое дело принимать Святые Таины и велики от этого плоды: обновление нашего сердца Духом Святым, блаженное настроение духа. И сколь велико это дело, столь тщательной оно требует от нас и подготовки. А потому хочешь от Святого Причащения получать благодать Божию — старайся всемерно об исправлении своего сердца». Однако здесь следует помнить и слова святителя Феофана Затворника: «Действие Таинств не всегда отражается в чувстве, а действует и сокровенно».

Как часто надо причащаться Святых Таин?

Таинство Святого Причащения

В четвертом прошении молитвы Господней «Отче наш» мы просим о ежедневном даровании нам «хлеба насущного». По толкованию многих отцов Церкви, под этими словами не следует, скорее всего, разуметь обычные хлеб и пищу, которые подает нам Бог в изобилии без нашего прошения (см. Мф. 6, 31 — 32). Так, святой Киприан пишет: «Хлебом нашим мы называем Христа, потому что Он есть Хлеб тех, которые вкушают Тело Его… Хлеб же сей давать нам каждодневно просим мы, во храме пребывающие и Евхаристию каждодневно в снедь спасения приемлющие, в том смысле, чтобы не произошло какое тяжкое прегрешение и нам не было воспрещено приобщаться сего Хлеба Небесного… Поэтому-то мы и просим каждодневно давать нам Хлеб наш, т. е. Христа, чтобы нам, пребывающим во Христе, не отступать никогда от освящения Телом Его».

Святой Иоанн Кассиан Римлянин пишет так по этому же вопросу «»Хлеб наш насущный даждь нам днесь». «Насущный», т. е. «над-сущный» — высший всех сущностей, каковым может быть только Хлеб, сшедший с небес. Когда говорится «днесь», показывается, что вчерашнее вкушение его недостаточно, если он также не будет преподан нам и ныне, в убеждении нас таковою каждодневною нужностью его во всякое время изливать эту молитву, так как нет дня, в который бы не нужно было укреплять сердце внутреннего нашего человека принятием и вкушением этого хлеба». А вот мнение о том святителя Василия Великого. В письме к Кесарии он пишет: «Добро есть и полезно приобщаться и принимать Тело Святое и Кровь Христову каждый день. Мы приобщаемся в неделю четыре раза: в воскресенье, в среду, в пятницу и субботу, а также и те дни, когда бывает память какого-либо святого». Преподобный Нил Сорский ежедневно причащался Святых Таин и говорил, что это «видимо поддерживает силы души и тела». Так же думал и святитель Амвросий Медиоланский. В книге о Таинствах он пишет: «Если многократно изливается Кровь, которая изливается во оставление грехов наших, то надо ее всегда принимать, чтобы отпускались мои грехи; и если я всегда грешу, то всегда потребно для меня и врачевство… Принимай всякий день то, что может исцелить тебя. Так живи, чтобы всегда быть тебе достойным этого принятия (т. е. причащения)».

Святитель Феофан Затворник также благословлял одного из духовных детей каждый день причащаться из запасных Святых Даров. Праведный Иоанн Кронштадтский указывал на забытое апостольское правило отлучать от Церкви тех, кто три недели не был у Святого Причастия.

Преподобный Серафим Саровский заповедовал дивеевским сестрам «неопустительно исповедоваться и приобщаться во все посты и, кроме того, двунадесятые и большие праздники: чем чаще, тем лучше, не мучая себя мыслию, что недостойна; и не следует пропускать случая как можно чаще пользоваться благодатью, даруемой приобщением Святых Христовых Таин. Благодать, даруемая приобщением, так велика, что как бы недостоин и как бы грешен ни был человек, но лишь бы в смиренном только сознании великой греховности своей приступил к Господу, искупающему всех нас, хотя бы от головы до ног покрытых язвами грехов, то будет очищаться благодатию Христовой, все более и более светлеет, совсем просветлеет и, спасется».

Разумеется, очень хорошо причащаться и в дни своих именин и рождения, а супругам — в день их бракосочетания. Преподобный Алексий Зосимовский рекомендовал своим духовным детям принимать причастие также и в памятные дни их усопших близких — в дни их кончины и именин. Это способствует единению во Христе живых и отшедших в иной мир.

При желании же причащаться еще чаще (может быть, даже каждый день) нужно следовать такому указанию преподобного Симеона Нового Богослова: «Кто не открывает каждодневно тайн сердца своего, кто в них и в соделанном по неведению не приносит должного покаяния, кто не ходит плача и сетуя всегда и прежде сказанного со тщанием не проходит, тот подлинно недостоин [ежедневного причащения]. А кто все это делает и в воздыханиях и слезах совершает течение жизни своей, тот и весьма достоин быть причастником Божественных Таин, и не только в праздник, но и каждодневно, и даже — хотя и дерзновенно скажу — с самого начала покаяния и обращения своего».

Как пишет архиепископ Арсений (Чудовской), «постоянное причащение должно быть идеалом всех христиан. Но враг рода человеческого сразу понял, какую силу даровал нам Господь в Святых Тайнах. И он начал дело отклонения христиан от Святого Причащения. Из истории христианства мы знаем, что сначала христиане причащались ежедневно, затем четыре раза в неделю, далее по воскресеньям и праздникам, а там — во все посты, т. е. четыре раза в год, наконец едва-едва раз в год, а иные и того реже». «Христианин всегда должен быть готов и к смерти, и к причащению», — говорил один из духовных отцов. Итак, от нас зависит частое участие в Тайной Вечери Христовой и принятие на ней великой благодати Таин Тела и Крови Христовых. И если сердце всецело живет Богом — и в делах, и в словах, и в мыслях, если христианин плачет в душе о всяком грехе своем и имеет целью своей жизни богоугождение и стяжание Духа Святаго Божия, то нет препятствий у него для ежедневного причащения Святых Таин, как это делали христиане первых веков и как пишет об этом Симеон Новый Богослов. Один из мудрых современных пастырей, о. Валентин Свенцицкий, пишет: «Жизнь духовная — не отвлеченное богословие, а действительная и самая несомненная жизнь во Христе. Но как она может начаться, если ты не примешь в этом страшном и великом Таинстве полноты Духа Христова? Как, не приняв Плоти и Крови, Христовой, будешь в Нем? И здесь, как в покаянии, не оставит тебя враг без нападений. И здесь он будет строить тебе всякие козни. Он воздвигнет множество и внешних и внутренних преград, То будет тебе некогда, то почувствуешь себя нездоровым, то захочется. отложить ненадолго, «чтобы лучше приготовиться». Не слушай. Иди. Исповедуйся. Причащайся. Ведь не знаешь ты, когда призовет тебя Господь».

Пусть же каждая душа чутко прислушивается в своем сердце и боится прослушать стук в его двери руки Высокого Гостя; пусть боится она того, что ее слух огрубеет от мирской суеты и не сможет слышать тихих и нежных призывов, идущих из Царства Света. Пусть боится душа подменить переживания небесной радости единения с Господом мутными развлечениями мира или низменными утешениями телесной природы. А когда она в силах оторваться от мира и всего чувственного, когда затоскует о свете горнего мира и потянется к Господу, пусть дерзает единения с Ним в великом Таинстве, одевая себя при этом в духовные одежды искреннего покаяния и глубочайшего смирения и неизменной полноты нищеты духовной. Пусть также не смущается душа оттого, что она при всем своем покаянии все же недостойна причащения. Про это так говорит праведный Алексий Мечев: «Причащайтесь чаще и не говорите, что недостойны. Если ты так будешь говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь достоин. Вы думаете, что на земле есть хотя бы один человек, достойный причащения Святых Таин? Никто этого не достоин, а если мы все-таки причащаемся, то лишь по особому милосердию Божию. Не мы созданы для Причастия, а Причастие для нас. Именно мы — грешные, недостойные, слабые — более, чем кто-либо, нуждаемся в этом спасительном источнике».

Почему же мы все же не получаем на более частое причащение благословения наших духовных отцов? Только по жестокосердию и нерадению нашему, потому что при нашей греховной жизни и отсутствии постоянного покаяния и трезвения мы стали бы принимать Тело и Кровь Господни недостойно.

Если христиане первых веков старались приступать ко Святой Чаше ежедневно, то в XIX веке многие христиане в России считали причастие предсмертным напутствием. В наше время вновь возродилось стремление причащаться часто. Однако, зная, что к Чаше надо приступать после тщательной подготовки — говения, многие не могут найти сил и времени для говения (которое тем самым превращается в самоцель).

В основе решения вопроса о том, как часто нам надобно причащаться, лежит степень подготовленности души, ее ревность, ее любовь ко Господу, ее сила покаяния. Поэтому Церковь и предоставляет решать этот вопрос священникам, духовникам. Именно с духовным отцом и надо согласовать, как часто причащаться, как долго и как строго говеть перед этим. Разные священники благословляют по-разному, но каждому по мере его сил. Людям, стремящимся воцерковить свою жизнь, многие современные пастыри рекомендуют причащаться от одного до двух раз в месяц. Иногда батюшки благословляют и более частое причащение, но это скорее исключение, чем правило. Конечно, причащаться нельзя «для галочки», ради исполнения определенных количественных норм. Таинство Евхаристии должно стать для православного христианина потребностью души, без осуществления которой нельзя прожить.

О приготовлении ко Причащению Святых Таин

Желающий достойно причаститься Святых Христовых Таин, должен за два-три дня молитвенно подготовить себя к этому: молиться дома утром и вечером, посещать церковные богослужения. Перед днем причащения надо обязательно быть на вечерней службе. К домашним вечерним молитвам добавляется (из молитвослова) правило ко Святому Причащению. Размер его определяется духовным отцом. Обычно оно включает в себя каноны: покаянный Господу Иисусу Христу, молебный ко Пресвятой Богородице, Ангелу Хранителю, а также Последование ко Святому Причащению.

Надо при этом учитывать и нижеследующие указания праведного Иоанна Кронштадтского: «некоторые поставляют все свое благополучие и исправность пред Богом в вычитывании всех положенных молитв, не обращая внимания на готовность сердца для Бога — на внутреннее исправление свое; например, многие так вычитывают правило ко Причащению. Между тем здесь прежде всего надо смотреть на исправление нашей жизни и готовность сердца к принятию Святых Таин. Если сердце право стало во утробе твоей, по милости Божией, если оно готово встретить Жениха, то и слава Богу, хотя и не успел ты вычитать всех молитв. Царство Божие не в слове, а в силе» (1 Кор. 4, 20). Хорошо послушание во всем Матери-Церкви, но с благоразумием; и, если возможно, «могий вместити» продолжительную молитву «да вместит». Но «не вси вмещают словесе сего» (Мф. 19, 11; см. также ст. 12); если же продолжительная молитва несовместима с горячностью духа, лучше сотворить краткую, но горячую молитву. Припомни, что одно слово мытаря, от горячего сердца сказанное, оправдало его. Бог смотрит не на множество слов, а на расположение сердца. Главное дело — живая вера сердца и теплота раскаяния во грехах». С молитвой соединяется воздержание от скоромной пищи — мяса, яиц, молока и молочных продуктов, при строгом посте и от рыбы. В остальной пище надо соблюдать умеренность.

Желающий причаститься должен, лучше всего накануне, до или после вечернего богослужения, принести искреннее раскаяние в своих грехах перед священником, чистосердечно раскрывая свою душу и не утаивая ни одного греха. Перед исповедью нужно непременно примириться как со своими обидчиками, так и с теми, кого обидел сам. На исповеди лучше не дожидаться вопросов священника, а высказывать ему все, что есть на совести, ни в чем себя не оправдывая и не перелагая вину на других. Ни в коем случае нельзя на исповеди осуждать кого-либо или рассказывать о чужих грехах. Если нет возможности исповедаться вечером, нужно сделать это до начала литургии, в крайнем случае — до Херувимской песни. Без исповеди никто, кроме младенцев до семи лет, не может быть допущен ко Святому Причащению. После полуночи запрещается есть и пить, к Причастию нужно приходить строго натощак. К воздержанию от пищи и пития перед Святым Причащением надо приучать и детей.

Таинство Святого Причащения

Как подходить к Святой Чаше?

Каждому причастнику нужно хорошо знать, как следует подходить к Святой Чаше, чтобы причащение происходило чинно и без суеты.

Вот эти правила.

  • Перед Чашей надо сделать земной поклон. Если причастников много, то, чтобы не мешать окружающим, поклониться нужно заранее.
  • Когда отверзаются царские врата, надо перекреститься и сложить руки крестообразно на груди, правую руку поверх левой, и с таким сложением рук причащаться; отходить от Чаши нужно не разнимая рук
  • Подходить надо с правой стороны храма, а левую оставлять свободной.
  • Первыми причащаются служители алтаря, затем монахи, дети и только потом все остальные. Нужно уступать ближним дорогу, ни в коем случае не толкаться.
  • Женщинам перед причастием нужно стереть губную помаду.
  • Подойдя к Чаше, следует громко и отчетливо назвать свое имя, принять Святые Дары, разжевать (если это необходимо) и немедленно проглотить Их, а нижний край Чаши облобызать как ребро Христово.
  • Нельзя трогать Чашу руками и целовать руку священника.
  • У Чаши креститься запрещено! Поднимая руку для крестного знамения, можно случайно толкнуть священника и разлить Святые Дары.
  • Отойдя к столику с запивкой, надо съесть антидор и выпить теплоту. Только после этого можно прикладываться к иконам и разговаривать.
  • Если Святые Дары преподают из нескольких Чаш, принимать их можно только из одной. Нельзя причащаться дважды в день.
  • В день Причастия не принято вставать на колени, за исключением поклонов Великим постом при чтении молитвы Ефрема Сирина, поклонов перед Плащаницей Христовой в Великую Субботу и коленопреклонных молитв в день Святой Троицы.
  • Придя домой, следует прежде всего прочитать благодарственные молитвы по Святом Причащении; если их читают в храме по окончании службы, надо прослушать молитвы там. После причащения до утра не следует также ничего выплевывать и прополаскивать уста. Причастники должны стараться хранить себя от праздных разговоров, особенно от осуждения, а чтобы праздных разговоров не было, надо читать Евангелие, молитву Иисусову, акафисты, Священное Писание.

Причащение больных

Это последование есть особый вид преподавания Таинства Евхаристии людям, по причине тяжелой болезни не могущим быть в храме при совершении Таинства на полной литургии и участвовать в принятии его. В таком случае уже древняя Церковь, снисходя немощи больного и смотря на Таинство как на лучшее и вернейшее врачевство души и тела, посылала верным Святые Дары на дом. Так же поступает Церковь и теперь. По обычаю Православной Церкви, Святые Дары для больных приготовляются в Великий Четверток, но они могут быть приготовлены и во всякое другое время на полной литургии. Для этой цели приготовляется второй агнец, а в тех храмах, где литургия совершается ежедневно, отлагается только часть литургийного же агнца. Целый агнец или часть агнца приготовляется для преподания больным так же, как и для литургии Преждеосвященных Даров, по указанию учительного известия.

Самое последование причащения больных имеет такой порядок Священник берет часть Святых Таин, влагает ее в потир и вливает вина столько, сколько удобно может принять больной. После обычного начала читаются: «Приидите, поклонимся» трижды, Символ веры и молитвы ко Святому Причащению. Затем приготовленный таким образом больной исповедуется и получает разрешение от грехов, если он не был исповедан, а в противном случае прямо причащается. По причащении читаются: Ныне отпущаеши», Трисвятое, «Отче наш», тропарь дня, Богородичен и бывает отпуст настоящего дня.

Источник: Православие и мир

Соборование. Таинство больных и здоровых

Соборование

Что такое Соборование?

Таинство Соборования многим не слишком известно. Оттого с ним связаны самые странные предрассудки и заблуждения. Иногда считается, что соборовать нужно только безнадежно больных, что после Соборования человек или непременно умирает, или непременно исцеляется… Что же на самом деле понимает Церковь под этим таинством? Рассказывает протоиерей Валентин АСМУС.

протоиерей Валентин АСМУС

Прощение забытых грехов

Таинство Елеосвящения чаще называют Соборованием (поскольку оно обычно совершается несколькими священниками, то есть соборно). В чем же его суть? Во-первых, молитвы этого таинства могут исцелить болящего, если на то будет Божия воля. Во-вторых, что не менее важно, в таинстве Соборования человек получает прощение грехов.

Но каких грехов? Не тех, которые необходимо исповедовать в таинстве Покаяния, которые мы сознаём и пытаемся преодолевать. Но у каждого из нас есть множество грехов, которые проходят мимо нашего сознания, в силу нашей духовной расслабленности, грубости чувств. Либо мы, согрешив, тут же забываем это, либо вообще не считаем за грех, не замечаем. Однако неосознанные грехи – это все равно грехи, они отягощают душу, и от них необходимо очиститься – что и происходит в таинстве Елеосвящения. Кроме того, если говорить о тяжелобольных людях – бывает так, что в силу своего общего болезненного состояния они просто не могут заметить в себе те грехи, в которых они в ином случае обязательно покаялись бы на исповеди. Так вот, если мы приносим искреннее покаяние – то в таинстве Соборования получаем прощение таких неупомянутых (помимо нашей воли) на исповеди грехов.
Что же касается телесного выздоровления – оно может произойти, об этом мы молимся при совершении таинства, и такие чудесные исцеления действительно нередко происходят после Соборования. Однако нельзя рассчитывать на это, нельзя воспринимать таинство как некую магическую процедуру, гарантирующую исцеление от всех болезней.

Из глубины веков

Таинство Елеосвящения, как и прочие таинства, имеет евангельское происхождение, оно было установлено Самим Христом. Как мы узнаём из Евангелия от Марка (6-я глава), “призвав двенадцать, начал Христос посылать их по два, дав им власть над нечистыми духами. Они пошли и проповедовали покаяние, изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли”. Согласно этому свидетельству, еще до голгофских страданий Спасителя существовало такое священнодействие, оно подавало помощь больным и телесно, и духовно. Затем мы находим сведения о Таинстве Елеосвящения в послании святого апостола Иакова (5-я глава, стихи 14-15). “Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему”.

Богослужебный чин таинства Соборования известен в нынешнем виде только с XV века. Чин (то есть порядок совершения таинства) видоизменялся на протяжении веков, становясь более пространным, более фиксированным.
Какие же тут были этапы? Сразу скажу, что известно нам далеко не всё. О первых веках мы знаем очень мало. В самых ранних памятниках, которые имеют отношение к этому чину (III-IV века), существуют такие чины, как “благодарение воды и елея” и молитва о приносимом елее. Молитва о елее включала в себя просьбу благословения у Бога на этот елей для помазания болящих и для потребления его ими в пищу. В IV веке освящение елея иногда совершал епископ – впрочем, в то время и другие таинства совершались преимущественно епископами.

Затем, в византийских богослужебных книгах VIII века, мы видим уже более детализированную последовательность молитв, первая из которых – та, что начинается словами: “Отче Святый, врачу душ и телес…” Эта древняя молитва и в наше время произносится при совершении Соборования, и более того – является, говоря богословским языком, тайносовершительной формулой.

Иногда спрашивают – а когда Соборование начали воспринимать именно как таинство, когда его включили в число семи церковных таинств? Кстати, представление о том, что таинств ровно семь, не догматизировано в Православии, это западная богословская традиция, которая вошла и в наши учебники. Но некоторые святые отцы считали таинствами и другие священнодействия, например, Великое освящение воды в праздник Богоявления, монашеский постриг… Как бы там ни было, Елеосвящение достаточно рано стало восприниматься как таинство и на Востоке, и на Западе.
Впрочем, в Католицизме понимание этого таинства до недавнего времени отличалось от православного. В средневековой западной традиции Елеосвящение принято было совершать только над умирающими людьми, отсюда и его католическое название, “extrema unctio” – “последнее помазание”. Надо сказать, что такое название таинства, вместе с соответствующим пониманием, проникло в XVII-XVIII веках и в нашу Церковь, утвердилось в официальных церковных документах. И только в XIX веке Святитель Московский Филарет (Дроздов) настоял на том, чтобы это название таинства как несоответствующее православному пониманию было изъято из употребления – что и произошло в Русской Церкви. Но и на Западе не сохранилось средневекового понимания этого таинства. В последние десятилетия, после II Ватиканского собора, католики изменили отношение к Соборованию, и теперь уже называют его как-то иначе – например, “таинством больных”.

Два варианта, одна суть

Таинство Соборования имеет два варианта своего совершения. Иногда оно совершается на дому над одним болящим, а иногда – в церкви, над всеми, кто хочет приступить к этому таинству и кто может по состоянию здоровья прийти в храм. В этом случае оно обычно приурочивается к каким-то особым событиям церковного года. В Русской Православной Церкви это чаще всего период Великого Поста, реже – Рождественского.
Часто ли следует собороваться? Как правило, к таинству Соборования прибегают раз в году, но, конечно, человек сам должен прийти к осознанию того, что он нуждается в исцелении. Не только в телесном исцелении (собороваться может и физически здоровый человек), но прежде всего – в исцелении духовном, нуждается в очищении своих неосознанных грехов. Замечу, что после того как человек соборовался в храме, ему крайне желательно в ближайшее же время исповедоваться и причаститься Святых Христовых Таин.

Как происходит это таинство? По чину оно должно совершаться семью священниками, хотя реально священников может быть и меньше – не всегда даже в столичных храмах удается собрать столько. Но и при меньшем числе священников (даже при одном) таинство все равно будет действительным.

Современный чин Соборования – пространный и сложный. Сначала читаются подготовительные молитвы, канон, а затем уж совершается сам чин. Читаются выдержки из входящих в Новый Завет апостольских посланий, из Евангелия, потом произносится ектения (молитвенное обращение к Богу, произносимое диаконом от имени молящихся) с поминанием имен тех, кто принимает таинство. Затем читается молитва на освящение елея и совершается само помазание. При помазании священник читает уже упоминавшуюся молитву “Отче Святый, врачу душ и телес…”. Затем второй священник приступает к участию в таинстве, и опять следует подобный же цикл. Так повторяется семь раз. В конце чина на головы приступивших к таинству возлагается Евангелие с чтением особой заключительной молитвы. После службы верующие могут забрать домой оставшийся после таинства елей и употреблять его для помазания. Этот же елей используют и при погребении христианина – его выливают в гроб перед тем, как закрыть крышкой. Так что это таинство напоминает нам о вечной жизни и готовит нас к ней.

Как не надо

Порой у людей бывают довольно странные представления о Соборовании. Например, что прибегать к нему следует лишь тяжело больным людям, находящимся на пороге смерти. Это пережиток неправославного восприятия таинства как “последнего помазания” – что совершенно не соответствует Священному Писанию. Ведь апостолы совершали помазание маслом именно ради исцеления.

Но нельзя также ожидать и немедленного выздоровления после Соборования. Увы, иногда в сознании людей это таинство превращается в нечто самодостаточное, внешнее, чуть ли не магическое. Когда я вижу толпы людей, приходящих в храм на Соборование, то задумываюсь: а все ли они исповедуются, причащаются? Некоторые из них воспринимают Соборование как медицинскую процедуру, о духовном его аспекте и мысли нет… Последствия тут могут быть весьма печальными – не получив ожидаемого телесного выздоровления, человек обижается: как же так, я отстоял длиннющую службу, сделал все, что положено, а результата нет! В итоге люди могут охладеть к вере, к Церкви.

Исцеление – это свободный дар Всеблагого любящего Бога, а не неизбежный результат каких-то внешних действий. Об этом должны помнить все приступающие к таинству Соборования. Надо задуматься о своей жизни, о своих грехах, стремиться очиститься от них. Таинство Соборования ведь отчасти сродни таинству Покаяния.

Я думаю, отдельно надо сказать о соборовании людей, находящихся при смерти. Иногда такие люди боятся этого таинства, считая, что оно приведет к скорой кончине. Но сроки человеческой жизни зависят только от воли любящего Бога, и Господь нередко продлевает жизнь умирающего именно с той целью, чтобы он мог достойно подготовиться к переходу в Вечность – исповедоваться, причаститься и собороваться. Нередко вызванный к умирающему священник сразу совершает три эти таинства, последовательно. Соборование для умирающего человека совершенно необходимо, ведь он зачастую уже просто физически не может исповедоваться – но таинство Елеосвящения освободит его от груза тех грехов, в которых он и хотел бы, но уже не успел, не смог покаяться в таинстве Покаяния.

Соборование

А в завершении – практический совет читателям. В наше время нередко случается так, что человек приходит на Соборование с опозданием, когда служба уже идет. И человек в смущении. Может ли он все-таки принять участие в таинстве? Да, может. Даже если он успел получить хотя бы одно помазание, таинство будет действительным. Однако бывают ситуации, когда человек опоздал в силу не зависящих от него обстоятельств, а бывают, когда он опоздал по собственной вине. В любом случае, если есть такая возможность, я рекомендовал бы все-таки собороваться в другой раз – в этом же храме или в любой другой церкви.

Источник: журнал «Фома»

Таинство Покаяния

Читать ещё:

Богослужение Таинства Брака

Богослужение Таинств Крещения и Миропомазания

1. Символика Таинства

Таинство Покаяния

В Таинстве Покаяния человек поставляется перед реальностью жизни Царства Божия, близкой его душе, но которую он утрачивает через грехи, совершаемые после Крещения.
Основанием для совершения Таинства является призыв Христа Спасителя: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4, 17).
При совершении Таинства Покаяния особое значение придается молитве пастыря и его духовной силе воздействия на душу согрешившего человека. Пастырь, как Херувим с пламенным оружием у дверей рая (Быт. 3, 24), возбраняет вход в жизнь Царства Божия нераскаявшимся грешникам. Для совершающих покаянное делание он ходатай о прощении грехов и примирении с Богом. При очищении от грехов сердца человека, священник — свидетель восстановления его завета с Богом, его обещания доброй совести и жизни. Своей молитвой, отеческим болезнованием о спасении человека, словами богооткровенного учения Церкви священник-духовник помогает кающемуся довести свое покаянное настроение до решительного завершения в Таинстве — прощения грехови способности прикоснуться благодатной жизни Церкви, к выявлению для себя воли Божией.
Со своей стороны кающийся христианин прилагает усилие и труд восстановить духовные силы и верность Богу, поколебавшиеся от совершенных грехов. Кающийся христианин просит у Бога благодатной помощи видеть свои грехи, чтобы через слово исповедать их перед Богом в присутствии священника и тем самым оторвать грех от своего сердца. Душа человека, сознающего свою вину перед Богом, предстает тогда пред Ним, и Спаситель Христос освобождает ее от греха, исповеданного и ненавистного христианину.
Прощение грехов согрешившему подается через молитву и священнодействие священника, получившего от Христа благодать прощать грехи на земле, чтобы они были прощены на Небе. Наряду с отпущением грехов покаявшемуся в Таинстве подается оправдание и освящение благодатию Божиею. Грех не только прощается, но полностью изглаживается из жизни человека, перестает тяготить душу человека.
В Таинстве Покаяния душа человека погружается, говоря образно, в купель милосердия Божия, чтобы вновь умереть для греха и восстать под благодатным воздействием «Царства Божия и правды Его» (Мф. 6, 33) и вновь обрести путь ко спасению. Примирение с Богом приносит человеку духовное пробуждение, и переживает человек радость от открывшейся ему причастности к жизни Божией. Дух человека получает в Таинстве силу различать и хотя бы отчасти постигать эту жизнь «в богослужении, святых отцах, старчестве, монастырях, ревностных мирянах… и во всем, на что многообразно пролился Дух Божий на земле со времени святой Пятидесятницы».
Таинство Покаяния, совершаемое в Церкви, несет человеку, таким образом, восстановление духовного здравия. Священник, совершая его, создает особое настроение для исповедания кающимся своих грехов. Слово перед исповедью, напоминающее о законе Божием и Его любви к нам, молитва священника о кающемся, внимание и заботливость к внутренним недугам его души, само прощение грехов властью, данной ему от Бога, и совет о путях исправления — все это необходимо для покаянного изменения души кающегося и освобождения ее от тяжести греха.

2.   История формирования Чина Покаяния

Установление Таинства Покаяния

К участию в Таинстве Покаяния Господь готовил Своих учеников постепенно. Он пришел в мир спасти грешников, призвав их к покаянию (Мф. 9, 13). «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1,15), — возгласил Он. Люди, сознавая свой грехи и вину пред Богом, с живой верой обращались ко Христу. Своей Божественной силой Господь врачевал людей, отпуская им грехи (Лк. 7, 47—48).
Евангелие говорит, что Сын Божий, по испытании веры апостолов, сказал апостолу Петру: «Дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на Небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на Небесах» (Мф. 16, 19). Власть связывать и разрешать, обещанная Христом апостолу, дается как ключ к пониманию и созиданию жизни Царства Божия. Получая ключи, апостол становится строителем многоразличных Таин Божиих.
Такая же власть над созиданием в людях причастности к Царству Божию дарована Христом и другим апостолам. И они исправляют нравственно согрешивших братьев.»Истинно… говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то… будет им от Отца Моего Небесного» (Мф. 18, 19). Если иметь в виду, что эти двое — пастырь Церкви и кающийся, то их молитва будет услышана Отцом Небесным. Но из этих двух согрешившему дается право просить, а апостолам и их преемникам вручена обязанность «связывать и разрешать»: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на Небе» (Мф. 18, 18).
Созидать Церковь и совершать в ней Таинство Покаяния ученики посылаются Христом Спасителем после Его Воскресения. Этой властью они облечены Духом Святым, полученным от Христа. Как говорил Учитель и Господь их при прощании с ними, «Утешитель же, Дух Святой… научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин. 14, 26). Истину Божию, как светильник, апостолы понесли в мир Духом Святым, ею возжигали сердца людей любовью к Богу. «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас, — сказал Христос ученикам. — Сказав это, дунул и говорит им: Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20, 21— 23).
Апостолам дана была власть снимать с сердец людей покрывало греха, устремлять их души горе, к Богу. Эта власть идет через слово проповеди. Книга Деяний святых апостолов говорит об этом так: «С такою силою возрастало и возмогало слово Господне, что многие… из уверовавших приходили (к апостолу Павлу), исповедуя и открывая дела свои» (Деян. 19, 20, 18). Слово Господне побуждает человека быть участником приблизившегося Царства Божия, и побуждает столь сильно, что открываются в нем те отступления от закона Господня, которые мешают ему взять крест свой и следовать за Христом. Опасение потерять связь с Богом побуждает христиан внимать себе, видеть свои грехи, исповедовать их, открывая дела своя. Исповедуя грехи перед апостолами, а затем их преемниками — епископами и священниками, исповедующийся надеется получить не только прощение грехов, но быть уврачеванным молитвой и советом пастырей.
Обрядовые формы совершения Таинства Покаяния в апостольский век едва наметились, но внутренний его строй, его литургико-богослужебная структура в ее главнейших компонентах уже существовали. Ими явились устное исповедание грехов перед священником; поучение пастыря в целях выявления путей покаяния; молитвы пастыря и кающегося грешника об успехе покаянного делания и, наконец, разрешение от грехов. Совершителями Таинства могли быть только представители Церкви — вначале апостолы, а потом епископы и пресвитеры, которым через молитву и рукоположение апостолы передали свою власть.
Церковь, водимая Духом Святым, искала и находила наилучшие формы для совершения этого Таинства. Как говорит архиепископ Черниговский Филарет, «святая Церковь относительно обрядов богослужения действовала с разумной свободой: принимала новые порядки служения по их благодатному воздействию на людей, заменяла их другими, когда видела, что прежние не совсем полезны и нужны другие».
Главнейшей составной частью Таинства Покаяния является исповедь. В Древней Церкви было две формы исповеди: публичная и тайная. Публичное покаяние совершалось кающимся перед епископом в присутствии всей церковной общины. Тайная исповедь совершалась кающимся грешником наедине перед епископом или священником.

Публичное Покаяние

Публичная исповедь назначалась членам христианской общины, которые совершали тяжкие грехи, унижающие достоинство Церкви и вносившие соблазны в среду верующих. В апостольский век известен пример покаяния коринфского грешника, которого апостол Павел повелел вначале извергнуть из общения с Церковью, потому что «малая закваска квасит все тесто» (Кор. 5, 6). После полного раскаяния грешника тот же апостол просил снова принять его в церковное собрание: «Для такого довольно сего наказания от многих. Так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы не был поглощен чрезмерной печалью, и потому прошу вас оказать ему любовь» (2 Кор. 2, 6—8). Публичное покаяние служило врачевством для самих кающихся и назиданием для других.
Вместе с публичным покаянием кающимся грешникам назначались и соответствующие епитимии: лишение права делать приношение в Церковь и участвовать в причащении; запрещение присутствовать на собрании верующих, особенно на Литургии (за более серьезные греховные поступки).
Исповедание тяжких плотских грехов совершалось публично лишь в случаях, когда было известно, что данный человек совершал их. Святой Василий Великий говорит, что такие грехи «отцы наши запретили явными творить (предавать оглашению), да не подадим причины к смерти обличенных». Совершившие их должны стоять с верными без Причащения до истечения времени покаяния. В случае же, если тайная исповедь не приводила к исправлению кающегося, назначалось публичное покаяние.
В Древней Церкви виновные в одном из трех смертных грехов: идолопоклонстве, убийстве и прелюбодеянии — отлучались от церковного общения; им полагалось длительное покаяние, иногда в течение всей последующей жизни, и только ввиду близкой кончины могло состояться принятие их в лоно Церкви и приобщение Тела и Крови Христовых в Таинстве Евхаристии.
Отлучение от Церкви совершалось за грехи, содеянные сознательно, свободным волеизъявлением, а не по немощи, необдуманности или принуждению. Отлучение состояло в совершаемом всенародно исключении из Церкви, точнее, свидетельстве Церкви о том, что данный человек, прежде чадо церковное, своим образом мыслей и жизнью сделал невозможным свое пребывание в Церкви. Имя отлученного удалялось из диптихов — списков членов христианской общины. Верующие прерывали с ним не только церковное, но и  всякое другое общение. Прощение отлученным могло быть даровано через многолетнее покаяние. «Ты, грешник, — увещает Тертуллиан такого человека, — предайся покаянию, ухватись за него, как потерпевший кораблекрушение хватается за спасительную доску. Оно вынесет тебя из бездны греха и препроводит в гавань Божественного милосердия».

Назначение епитимий и публичного покаяния могло совершаться только епископами по причине важности этих актов как для кающихся, так и для всей общины. Пресвитерам разрешалось примирять кающихся с Церковью в отсутствии епископа только когда имелась смертельная опасность для лица, проходящего публичное покаяние.
Публичное покаяние оформилось в особый чин к концу первой половины III века. Исторической основой для этого послужило гонение на христиан императора Декия (249—251). Гонение это началось неожиданно после двадцати лет покоя и отличалось особой жестокостью. Многие поколебались в исповедании имени Иисуса Христа, приносили жертвы идолам, воскуряли им фимиам или же, так или иначе, доставали свидетельства об этом. Когда гонение прекратилось, падшие возжелали восстановить общение с Церковью. Расценивая свое падение как вынужденное обстоятельствами, они не считали необходимым подвергать себя строгости покаяния и старались получить себе свидетельства исповедников веры. Исповедники, открыто исповедавшие веру и перенесшие мучения, давали им такие свидетельства, а пресвитеры, ревнуя без благоразумия о спасении, спешили допустить падших к общению с верными. Ненаказуемость преступления против веры приводила к ослаблению христианских нравов.
В Карфагенской Церкви явился исповедник Лукиан, который высказал мнение о возможности разрешения грехов всех падших. Это мнение Лукиана начал применять на практике один из непримиримых противников святителя Киприана Карфагенского — Филикиссим. Святитель Киприан высказался против такого исключительного права исповедников судить отступивших и принимать их в общение с Церковью. Он считал, что лишь епископ, как руководитель местной Церкви, может нести ответственность за возвращение отступивших. По его словам, примирение падших с Церковью должно совершаться через покаяние перед служителем Таинства. В своем письме «К клиру» святитель Киприан упрекает предстоятелей общины в том, что они, отвергая покаяние падших, оскорбляют тем Господа и Церковь. «Грешники, — говорит он, — и в меньших грехах… должны по Уставу благочиния совершать исповедь и потом уже через возложение руки епископа и клира получать право общения. А теперь, в такое тяжкое время,… когда не восстановлен еще мир самой Церкви, их допускают к общению, возглашают в молитвах их имя, и без принесения ими покаяния, без совершения исповеди, без возложения руки епископа и клира преподается им Евхаристия… Но тут повинны не те, которые не соблюдают заповеди Писания (см. 1 Кор. 11, 27): вина падает на предстоятелей, не внушающих братьям делать все по их наставлению, со страхом Божиим».
В Римской Церкви, наоборот, пресвитер Новациан отнимал у падших всякую надежду на примирение с Богом и Церковью. Он протестовал против того, чтобы воссоединять с Церковью не только падших, но и вообще всех тех, кто вновь согрешил после первого покаяния, ибо через общение с грешниками Церковь, полагал он, оскверняется и перестает быть святой. К этому присоединился спор монтанистов и мелетиан: первые требовали строгого отношения к падшим, вторые — снисходительного.
Для водворения мира церковного в Карфагене состоялся Собор (251 г.), который, отвергнув крайности Филикиссима и Новациана, постановил «падших исцелять и врачевать средствами покаяния». Определение Карфагенского Собора было единодушно принято Римским Собором (251 г.). Так был восстановлен мир в Церкви и особо регламентировано публичное покаяние, «посредством которого отселе должны быть возвращены в ее недра те из христиан, которые явными пороками своими расторгали взаимный союз с ней».Это установление предусматривало принятие в разряд публично кающихся, прохождение публичного покаяния — несение епитимии и возвращение в лоно Церкви — сакраментальный акт публичного покаяния и разрешения грехов.

К публичному покаянию допускались все падшие без различия пола и возраста, звания и состояния. Желающий возвратиться в лоно Церкви приходил к пресвитеру, который подвергал испытанию искренность обращения, вносил имя его в список церковный и, возложив руки на пришедшего в знак разрешения отлучения, отпускал его. В первый день Великого поста осужденный на публичное покаяние приходил к церкви. У дверей его встречал епископ и вводил в храм. Здесь кающийся посыпал голову пеплом, надевал вретище и повергался на землю ниц. В это время епископ, клир и народ возносили за него молитву, после чего святитель возлагал на согрешившего руки, окроплял его водой и произносил краткое слово. Принятие в число публично кающихся этим оканчивалось. Теперь нужно было проходить подвиги покаяния с плачущими, слушающими, припадающими и купностоящими (разряды кающихся в Древней Церкви). Некоторым кающимся назначалось место на паперти храма, где они, во вретище, с посыпанной пеплом головой, повергались на землю пред входящими в храм, прося о себе молитв (плачущие); другим разрешалось стоять в притворе церкви (слушающие) или же в самом храме (припадающие) до Литургии верных; третьим дозволялось участвовать во всех молитвословиях вместе с верными (купностоящие).
Кающихся обычно отделяли от верных (согласно словам апостола Павла — 1 Кор. 5, 9—18), лишали права участвовать в агапах (вечерях любви), они должны были строго поститься для ослабления греховных порывов. Им надлежало бодрствовать, воздерживаться от удовольствий, молиться в течение долгого времени коленопреклоненно или падши ниц. Подвиги определялись в зависимости от вины согрешившего. Святитель Киприан говорит: «Сколь много мы согрешаем, столь тяжко должны и плакать. Глубокую рану надобно врачевать прилежно и долго. Покаяние не должно быть менее преступления». Отсюда в Церкви и установлены были сроки покаяния.
Срок публичного покаяния был различен. По отношению к некоторым грешникам он ограничивался годами, для других продлевался на десятки лет, а иным определялся на всю жизнь. Впрочем, степень покаяния и срок его зависели не от тяжести грехов, но от обстоятельств падения. Отсюда к падшим во времена преследований со стороны имперских властей допускалось снисхождение, к согрешившим смертно при менее тяжких обстоятельствах относились строже. Были и другие поводы для сокращения сроков, например, приближение смертного часа кающегося, усердие несших покаяние, ходатайство мучеников и исповедников. Однако и в этих случаях Церковь действовала в духе правосудия Божия: равнодушных и беспечных не принимала в свою ограду.
Когда завершались дни публичного покаяния, кающиеся становились полноправными членами Церкви. Это происходило обыкновенно в Четверг или Пятницу Страстной седмицы и совершалось торжественно. Кающиеся являлись к дверям храма. Настоятель, прочитав над ними молитвы, вводил их в храм, где они со слезами просили прощения у верных и давали обет не возвращаться к прежним порокам. Епископ возлагал на них «руки и дозволял, наконец, быть в стаде». Молитва о них и возложение рук епископа составляли сущность разрешения грехов и возвращения в Церковь. О какой-нибудь определенной формуле, произносившейся епископом при разрешении, ясного свидетельства у писателей Древней Церкви не встречаем.
По совершении руковозложения кающийся приступал к Причащению Тела и Крови Христовых на Литургии, и с этого момента снова вступал во все права верных. Только клирики лишались прежних степеней безвозвратно.
Начиная с IV века, когда гонения римских императоров на христиан прекратились и число верных стало возрастать, все реже применялось публичное покаяние. Постепенно упразднились степени покаяния и священнодействия, которыми сопровождалось принятие в разряд публично кающихся, хотя в некоторых общинах практика публичного покаяния сохранялась до VII—IX веков.

Тайная и публичная исповеди восполняли одна другую. Одна подготавливала к другой. На исповеди тайной открывалось внутреннее состояние грешника, исследовался его грех, определялись побуждения и обстоятельства, вызвавшие греховный поступок, узнавалась степень искренности кающегося и давались ему, если было нужно, наставления к прохождению публичной исповеди, определялась дисциплинарная мера церковного исправления согрешившего.
Практика публичной исповеди, наряду с положительным влиянием, таила в себе и некоторые опасности. Открытая исповедь перед всей церковной общиной могла заронить семя греха в душу немощного человека. Слыша о грехах ближних, такой человек, естественно, мог считать себя совершеннее кающегося грешника, и таким образом в его душе зарождался грех самомнения, самодовольства, превозношения. Кроме этого, некоторые христиане, боясь осуждения и презрения со стороны окружающих, иногда скрывали свои тяжкие грехи. Учитывая эти причины, предстоятели Церквей признали достаточной исповедь совершенную сначала пред Богом, потом пред священником, ходатайствующим о грехе кающегося.
Патриарх Константинопольский Нектарий ( 398) отменил должность пресвитера-духовника, который вел дела публичного покаяния. Каждому христианину было предоставлено право приступать к Таинству Покаяния только по велению своей совести. С того времени пресвитеры получали право свободно принимать на исповедь кающихся христиан и, независимо от тяжести грехов, разрешать их по своему усмотрению, сообразуясь с канонической практикой Церкви.
Лишь в исключительных случаях пресвитер должен был обращаться за советом к епископу, когда тяжесть греха и нераскаянность согрешившего требовали мер для предохранения Церкви от соблазна или явного вреда, а также когда личный грех являлся препятствием для вступления в клир.
К концу IX века публичное покаяние практически всюду в Церкви было вытеснено тайной исповедью.

Тайная исповедь

Начиная с апостольского времени, тайная, или индивидуальная исповедь никогда не прекращала своего существования в Церкви, занимая значительное место в евхаристическом общении христиан.
«Постановления апостольские», литургический памятник IV века, сохранили образец молитвы о кающихся. Эта молитва укрепляла сердце кающегося надеждой на милость Божию, ибо Он любит праведных, а грешных милует. Завершением молитвы была индивидуальная исповедь перед духовником, разрешение им грехов, клятвенных уз и отчуждения от Церкви.
Все грехи, неизбежные в обычной жизни человека и препятствующие приступать к Евхаристии, выносились на духовное суждение священника. Члены Древней Церкви с большим усердием каялись в этих грехах и получали устное разрешение от пресвитера. Римский христианин (конец I века) Ерм в своей книге «Пастырь» описывает, например, различные состояния кающихся: лицемеров, сомневающихся и злоязычных, ревнующих о первенстве и достоинстве, привязанных к мирским занятиям и отдалившихся от общения со святыми, двоедушествующих, впавших в гордость, возбуждающих раздоры. «Поди, — повелевает пастырь Ерму, — и скажи всем, чтобы покаялись (в этих грехах) и жили для Бога. Господь по Своему милосердию послал меня дать всем покаяние, даже и тем, которые по делам своим не стоят того, чтобы спастись. Но терпелив Господь и хочет, чтобы спаслись призванные Его Сыном».

Кающийся, по Ерму, должен «очистить свою душу, смириться во всяком деле и перенести многие и различные скорби. И когда перенесет все…, тогда Тот, Который все сотворил и утвердил, подвигнется к нему Своей милостью и даст ему спасительное врачевство» через иерея.
То же имеет в виду и святой Климент, епископ Римский, когда пишет: «Если в чье-либо сердце тайно вкралась зависть, или неверность, или другое зло, то пекущийся о своей душе не должен стыдиться исповедовать сие предстоятелю, дабы посредством Слова Божия и спасительного совета получить от него врачевство».
Святой Ириней, епископ Лионский, описывая развратные нравы валентиниан, говорит, что многие женщины, принявшие их учение, подверглись обольщению от них. «Потом же, обратившись в Церковь Божию, они исповедали вместе с прочими заблуждениями и эти грехи».
Воскрешенный Господом Лазарь, обвязанный по рукам и ногам погребальными пеленами, для святого Иринея служит образом человека, связанного грехами. В повелении же Господа Своим ученикам развязать его святитель видит необходимость участия апостолов Христовых и их преемников — пастырей Церкви — в возрождении духовных мертвецов разрешением их от грехов.
Тертуллиан в своем трактате «О Покаянии» указывает на определенные «внешние подвиги», необходимые кающимся при совершении исповеди: сокрушение и уничижение, пребывание в молитве и посте, преклонение колен перед священником, повержение ниц…. Это своего рода епитимии, которые исполнялись согрешившими и кающимися.
Кающийся по собственному желанию открывал епископу свои грехи и получал разрешение от них через молитву и возложение рук. В церковном руководстве верующими пастыри Церкви брали на себя ответственность за прощение грехов не только повседневных, но и тяжких, которые до IV—V веков подлежали публичному покаянию.
В 5-ом правиле Анкирского собора (314 г.) сказано о духовниках: «Епископы да имеют власть, испытав образ обращения, проявить человеколюбие или же большее время покаяния приложити. Паче же всего испытуется житие, предшествовавшее искушению и последовавшее за ним». И святой Василий Великий говорит, что «предстоятелям Церкви поверяются согрешившими сокровенные проступки», ибо им «вверено совершение Таинств Божиих».
Созомен, церковный историк V века, пишет об исповеди: «Бог повелел прощать согрешающих и кающихся. Но для получения прощения необходимо исповедать грехи свои. Для чего издревле избирали духовника-священника, особенно известного святостью жизни, твердого и мудрого хранителя тайн. Приходя к нему, согрешившие исповедовали деяния своей жизни. Смотря по тяжести грехов, духовник, определив, чем каждому должно загладить грех и какого сами кающиеся желали себе наказания за грехи, разрешал».
В V—VI веках обострилась потребность в установлении общепринятого порядка совершения исповеди. В конце VI века появляется чин тайной исповеди Иоанна Монаха. Под этим же именем одновременно были выпущены и епитимийные правила, или Номоканон. Составление чина исповеди и Номоканона приписывается Иоанну Постнику, патриарху Константинопольскому (596). В чине исповеди были систематизированы правила совершения Таинства Покаяния, упорядочено последование покаянных и разрешительных молитв.
В состав чина исповеди Иоанна Постника входили предысповедные молитвы, устное исповедание грехов перед духовником, пастырские поучения и разрешительные молитвы. По своему объему чин исповеди был очень обширен и допускал возможность, не нарушая основной структуры Таинства, варьировать число и содержание предысповедных и разрешительных молитв, вопросов к кающемуся, поучений духовника.

На основе устава Иоанна Постника в разных монастырях сложилось несколько покаянных уставов, закрепленных местными традициями и литургическими преданиями. Эти уставы отличались один от другого объемом и содержанием покаянных молитвословий, разрешительных молитв, обрядовых форм Таинства, характером и условиями наложения епитимии. Довольно распространенным был, например, обряд, связанный с особой формой отпущения грехов, сохранившийся в некоторых местах до XVI века. Священник при чтении разрешительной молитвы одну руку кающегося возлагал на Евангелие, другую себе на шею. В произносимой им молитве подчеркивалась духовная связь между духовником и кающимся и ответственность священника за отпущенные им грехи: «Бог, чадо, простит тя и прощает, и есть уже прощен еси в сей час во всех реченных тобою согрешениях, и в сей век и в будущий и к тому не истяжет Бог от тебе твоих согрешений, но от моея выи и руки».
Наибольшую известность приобрел появившийся в VIII веке покаянный устав Студийского монастыря в Константинополе, настоятелем которого был преподобный Феодор Студит (326). По студийскому уставу таинственная исповедь проходила на каждой утрени: в начале третьей песни канона выходил из хора игумен и садился, принимая исповедь приходящих братий и врачуя каждого подобающим образом. В Студийском монастыре были детально разработаны правила, касающиеся духовнического руководства. Обязанность духовника возлагалась на игумена. В заповеди игумену преподобный Феодор Студит пишет: «Да не принимаешь на себя хранение казны и экономических забот, но да будет твоим ключом величайшая забота о душах — решить и вязать по Писанию».
На Руси покаянная дисциплина в монастырях строилась по образцу покаянного устава Студийского монастыря. Преподобный Феодосий, игумен Киево-Печерского монастыря, был духовником братии. Он имел пресвитерский сан, был иеромонахом. Исповедь признавалась обязательной для каждого инока. Виновных в преслушании и недостатке готовности раскаяться в содеянных грехах преподобный «исправлял епитимией». По примеру Студийского монастыря епитимию, наложенную на согрешившего брата игуменом, можно было «за великую любовь» разделять между собой трем или четырем братьям. На Руси существовал обычай, восходящий к преподобному Феодору Студиту: перед кончиной духовник передавал духовных детей своему преемнику. Среди духовных детей игумена были не только иноки, но и миряне».
Духовное руководство в монастырях могло осуществляться не только иеромонахами, но и старцами, не имеющими пресвитерского сана, но достигшими высокого духовного совершенства. Возник особый род исповеди — перед старцем. Им иноки ежедневно исповедовали свои греховные помысли и дела. По своему характеру эта исповедь не была таинственной, так как грехи не отпускала, но указывала пути к самоисправлению для принесения плодов, достойных покаяния. Исповедание перед старцами совершалось как особый вид духовного подвига и было средством духовного совершенствования и возрастания. Оно служило подготовительным этапом Таинству Покаяния.
Сложившаяся в монастырях покаянная дисциплина во многих своих существенных моментах перешла затем в более широкую практику церковного руководства верующими. В связи с двумя видами покаяния и исповедь была тоже двух видов: перед пресвитером, в Таинстве, и перед старцем, в целях врачевания души и исправления жизни. В XI—XII веках духовное право старцев и иерархическая власть пресвитера соединяются в лице монаха, имеющего иерархическую степень, призванного не только «вязать и решить», но и врачевать душу кающегося. Из монастырей это право распространяется и на приходское духовенство. «Грешно не принимать (на исповедь), — отвечал Новгородский епископ Нифонт на вопросы Кирика (XII в.). — Он хочет сказать перед тобою все, любя тебя, а к иному не пойдет или не исповедует всего, стыдясь: в таком случае пусть ты будешь святой муж, начнешь творить чудеса и воскрешать мертвых; но если не примешь, идти тебе в муку; если примешь, но не управишь, то тоже, а он без греха».

В XII—XIII веках в греческой Церкви сложился обычай поручать исповедь не приходским священникам, а духовникам, имевшим особую грамоту от епископа. Как правило, должность эту исполняли иеромонахи, опытные в духовной жизни. Они осуществляли духовное руководство верующими нескольких приходов, проводя с ними духовные беседы, испытывая их совесть, давая разъяснения и утешения, налагая на виновных епитимии за те или иные проступки. Подобные беседы с духовными чадами, хотя и имели характер исповеди, не являлись Таинством Покаяния. Исповедь такого рода не была священнодействием, совершаемым перед Крестом и Евангелием: в ней не было важнейших сакраментальных элементов Таинства — предысповедных и разрешительных молитв. Пастырские беседы и  назидания  предуготовляли  к таинственной  исповеди,
совершаемой в греческой Церкви во время Литургии перед Царскими вратами несколько раз в году — в период постов.
На Руси духовниками мирян были не только игумены монастырей, среди которых известны такие подвижники, как преподобные Феодосий Печерский, Сергий Радонежский, Пафнутий Боровский, но главным образом это послушание исполняли приходские священники. Выбор духовника слагался из двух моментов: из наречения верующим себе духовника и из усыновления этого верующего духовником посредством совершения над ним Таинства исповеди. В памятниках письменности Древней Руси встречаются наставления верующим о том, что нужно проявлять осторожность в выборе духовника, который сам должен быть добродетельным человеком и уметь «управлять» своих чад. Положение духовника было очень ответственным, что заставляло его быть осмотрительным, прежде чем решиться взять на себя духовное руководство над приходящим к нему. Он рисковал «погибнуть с чужими грехами» или вследствие нераскаянности грешника, или по своей духовной неопытности. Священник, усыновивший себе через исповедь духовных чад, становился главой или отцом «покаянной семьи». Размеры этой семьи были различны и не совпадали с общим количеством верующих того или иного прихода. Без разрешения духовника его чада не могли произвольно переходить к другому духовнику.
В XII веке тайная исповедь совершалась в соответствии с покаянным уставом святого Иоанна Постника. В сохранившихся древних рукописях исповедь представлена в форме вопросов для каждого пола, возраста и положения отдельных лиц в обществе: «вопросы князем и бояром», «вопросы женам» и прочие. Эти «вопрошания» предназначены были, главным образом, для людей неграмотных и неискушенных в вере, чтобы они осознали все грехи, совершенные ими не только как отдельными лицами, но и как имеющими определенные обязанности перед Церковью, семьей и обществом. Иногда вслед за вопросами перечислялись и епитимии, положенные за грех, названный в вопросе.
К XVII веку в Русской Церкви накопилось огромное количество рукописей, относившихся к разряду покаянной письменности: последований покаяний, руководств для наложений епитимий и правил, касающихся духовнической практики. Многообразие и разноречивость их редакций вызывали затруднения у древне-русских духовников, порождая «разнствия» и «мятежи» между ними. Покаянная письменность, перешедшая на Русь в основном из греческой и частично из сербской и болгарской   Церквей,   требовала  систематизации   и   отделения   канонических элементов от апокрифических. Книгопечатание и дало возможность устранить существовавший разнобой, установить единообразие и благочинный порядок в богослужебной практике.
Это единообразие нашло свое отражение в Требниках Большом и Малом. К содержанию и порядку чина исповеди мы и перейдем.

3. Схема чинопоследования исповеди

Изнесение Креста и Евангелия к месту исповеди
Увещание к кающемуся перед исповедью
«Благословен Бог наш…»
Обычное начало: Трисвятое по «Отче наш…»
Псалом 50-й и покаянные тропари
Две молитвы о кающихся
Обращение к кающемуся: «Се, чадо…»
Чтение Символа веры
Вопросы исповедующемуся о согрешениях и его исповедь
Завещание (убеждение не повторять грехи)
Молитва над преклоненной главой исповедующегося
Тайносовершительная молитва: «Господь и Бог…»
«Достойно есть…», слава, и ныне
Отпуст
Увещание духовного отца по исповеди грехов
Канон против согрешений

4. Богословский смысл Таинства и содержание молитвословий

Священник — совершитель Таинства Покаяния

Совершая Таинство Покаяния, начало его священник полагает значительно ранее возгласа: «Благословен Бог наш…».
Изложение таинственной исповеди в Требнике предваряется «Сказанием, о еже како подобает быти духовнику и сказовати невозбранно приходящим к нему». В «Сказании» содержатся наставления, каким должен быть пастырь Церкви и как ему следует относиться к совершению исповеди. Духовный отец, приемлющий человеческие помышления, сам должен быть образцом добродетели и постоянно молиться, чтобы Бог дал ему слово разума для выбора направления жизненных действий приходящих к нему. «Внимай себе, о духовник! Ведь если погибнет одна овца по нерадению твоему — с тебя взыщется… Страшись предать Сына Божия в руки недостойным и не допускай их к Причащению».
Духовные основания совершения этого Таинства связаны, по указанию Требника, с личной жизнью священника: воздержанием, кротостью, доброделанием, молитвой на всякий час Богу, да «подаст ему Бог слово разума». Условием, соделывающим возможным принятие от Бога этого слова разума, является пост, согласно Божественным правилам; храня его, пастырь может и другим объяснить необходимость доброй христианской жизни.
Видимое начало Таинства Покаяния священник полагает у престола в святом алтаре. Преклонив колена пред величием благости Божией, священник берет с престола Крест и Евангелие, чтобы изнести их в храм, к месту совершения Таинства. Исхождение к народу, согрешившему пред Богом, есть свидетельство о приблизившемся Царствии Божием (Мф. 4, 17), побуждающее к покаянию, духовному очищению при непосредственном участии священника. Для исполнения этого церковного послушания иерей еще в алтаре молитвенно испрашивает у Бога благодатный дар понимания каждой души, жаждущей исцеления от греха и исправления жизни. Пастырь сознает, что в эти минуты Господь поручает ему ввести людей, «обремененных грехами многими, во град, ему же Художник и Строитель — Бог» (Евр. 11, 10), предварительно очистив их от греха. Очищение от грехов в Таинстве приносит кающемуся «рождение не от семени истлевающего, но нетленного». Его совершает священник «словом» живого Бога, «пребывающего вовеки» (1 Петр. 1, 23).
К подобному рождению пастырь Церкви сам неоднократно приходил, принося собственное покаяние пред Богом и духовником. Ему открылось воздействие на душу кающегося благодати Божией, когда душа, жаждущая очищения и примирения с Господом, погружает в пучину благодати, как растение в землю, корни своих мыслей, желаний и чувств, чтобы впитать в себя «воду жизни» и найти силы и мудрость войти в жизнь Царства Божия.
Священнику, когда он просит Господа, подается видение тех немощей кающегося человека, которые уходят из его сердца, давая место благоговейной чуткости к откровению воли Божией о нем.
Когда священник выходит из алтаря с Крестом и Евангелием в руках, он предстает перед народом, как Моисей на горе Синай со скрижалями Закона в руках, чтобы донести до людей святость и свет Евангелия, закон Духа и Жизни, чтобы приобщить их к таинственному ведению снисхождения Божия к человеку.
Сознание присутствия Божия в Таинстве Покаяния располагает священника износить из сокровищницы церковной жизни слова Бога, которые могут приобщить душу человека к благодати и любви Христа Спасителя, приоткрыть путь к Тайне Господней, сокрытой в чистой и святой жизни. «Рукой проповеди», по выражению епископа Феофана Затворника, священник, по благословению епископа, берет души согрешивших и удалившихся от Бога своих духовных чад, очищает их «секирою благодати Духа» и полагает в «здание» Церкви, вновь сочетавая с ней, камень к камню, как строитель Божиих Таин.
Благодатно возрождая души человеческие, приготовляя их к наследованию Царства Божия, пастырь с помощью слова проповеди помогает человеку распознать свои грехи и исповедать их пред Богом и священником.
Износя из алтаря напрестольные Крест и Евангелие, священник поручается, что любовь Сына Божия и благая весть о спасении ведут к исправлению.
Священник прилагает неустанный труд, чтобы, исповедуя кающегося, помочь ему найти в себе истоки образа Божия. Молитвенный подвиг, опыт личной добродетельной жизни и покаяние помогают священнику понять, что часто не сразу удается помочь человеку. Как реставратор вдумчиво, кропотливо и осторожно, стараясь не повредить подлинных красок великого художника, работает над потемневшей от времени иконой, так священник не однажды совершенной молитвой и советом врачует согрешившего человека и указывает ему путь в Царство Божие.
Взаимодействие искреннего исповедания грехов кающимся и пастырского усердия священника приводит к тому, что человек начинает видеть в себе образ Божий, дорожить им, и делается достойным называться христианином.
Искреннее участие священника в покаянии согрешившего привлекает и особый дар благодати Божией — слезы покаяния. Церковь знает, что «сеющий со слезами» пожинает радость прощения и примирения с Богом (Пс. 125, 5—6). Крайняя нужда в слезах покаяния побуждает и совершителя Таинства, и участвующего в нем просить у Бога дара слез, просить с воздыханиями и болезнованием сердца (преподобный Нил Сорский. Слово 8).
Непременной подготовкой для проявления этого дара в участниках Таинства служат труд благоразумного воздержания от пищи и пития, молитвенное бдение, отвлечение внимания от всего, что ведет к рассеянности и греху, чтобы внимать себе, своему предстоянию пред Богом (Преподобный Иоанн Лествичник. Слово 7, 3).Этот труд приводит к осознанию «нищеты духа» (Мф. 5, 3, 4) и пробуждению источника слез. «И как земля, долго жаждавшая влаги и наконец получившая ее в изобилии, вдруг покрывается нежной, яркой зеленью, так и сердце, истомившееся сухостью и оживленное слезами покаяния, испускает из себя множество духовных помышлений и ощущений, украшенных общим цветом смирения». Омытая слезами, душа «вкушает особенные тишину и мир, из которых, как бы благоухание от ароматных веществ, возникает и действует чистая молитва».
Благодатный опыт подвижников веры, часто используемый священником в Таинстве Покаяния, несомненно, нужен и ему для «возгревания» благодати священства, полученной при хиротонии (2 Тим. 1, 6). Совершая же Таинство небрежно, священник подвергает себя праведному гневу Божию, ибо «проклят, — говорит Священное Писание, — кто дело Господне делает небрежно»(Иер. 48, 10; см. также «Учительское известие» при Служебнике). И гнев Божий не замедлит сказаться в сухости сердца, потере мира и тишины во взаимных отношениях, в молитве домашней и храмовой. Поэтому, совершая достойно Таинство Покаяния, священник созидает жизнь прихода, врачует и исправляет верующих, открывая им врата Небесные.

Подготовка священника к совершению исповеди

В Таинстве Покаяния и священник, и кающийся христианин вместе обращаются к духовному опыту Церкви — опыту спасения во Христе. Опыт изначальной христианской жизни открывается им в том, «что слышали, что видели своими очами» апостолы, «что рассматривали и что осязали их руки». Он очевиден в «Слове жизни, ибо жизнь явилась», и сии видели, и свидетельствуют, и возвещают эту «вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам» (1 Ин. 1, 1—2). Для приобщения ей требуется духовная подготовка и священника, и кающегося. Необходима для этого и вера, которая, по апостолу, «есть вещей обличение невидимых» (Евр. 11, 1). Слова, которые священник скажет перед исповедью, засвидетельствуют о святом содержании жизни Церкви. Их назначение — пробудить в сердце кающихся новое отношение к ней и открыть опыт спасения и единения с Богом. Благодать Духа Святого, сокрытая в этих словах, поможет кающемуся найти путь, приводящий к единству жизни Царства Божия. И познает он, что Бог — «недалеко от каждого из нас, ибо мы Им живем, и движемся, и существуем» (Деян. 17, 27—28). Ощутить Его (ст. 27) присутствие и позволяет человеку Церковь в Таинстве Покаяния.
При совершении чинопоследования Таинства священнику открывается, что согрешившему нужен Спаситель, но «не в отвлеченном только признании Его или отрешенном от действительной жизни человека мышлении о Нем, но нужен Бог Откровения, Бог в приближении, союзе и единении с человеком».
Для этого пастырь совершает молитвенный труд пред Богом, да откроются ему, ради веры кающегося, те крупицы благодатного опыта церковного, которые обратили бы внутренний взор исповедующегося от его грехов к Богу, сообщили ему радость единения с Ним и дали утешение от общения с братьями во Христе.
И в душе священника умножится сила Христова от того, что он действительно очищает от грехов, возрождает и спасает ею кающихся христиан. В опыте жизни Церкви, выраженном в Священном Писании и Предании, в истории Церкви, богослужении и Таинствах, в значении православных икон и храмов, в творениях святых отцов и житиях святых, открываются священнику основы благодатного врачевания душ человеческих, да ведет он свою паству в Царство Божие.

В Покаянии по милости и любви Христа Спасителя к людям открываются пастырю «помышления многих сердец» (Лк. 2, 35), чтобы он принял деятельное участие в прощении грехов кающихся, уврачевал их немощи, наставил их на путь спасения и помолился о них, да будет «радость» о них не только на Небе (Лк.15, 10), но и на земле. Да видя их добрые дела — плоды покаяния, люди прославят Отца, Который на Небесах (Мф. 5, 16).
Священник из опыта знает, что никогда человек не бывает так прекрасен, как в момент духовного обновления и нравственного возрождения. В Таинстве всем участникам приоткрываются «тайны Царства» Божия.140 В результате душа исповедующегося обновляется, открываясь для святых мыслей, желаний, намерений и решений. А священнику надлежит оказать кающемуся помощь: научить его бороться с грехом, подкрепить молитвой и советом и примерами из жизни подвижников возбудить ревность к совершению добрых дел.
Для успешной помощи в деле наставления согрешившим священник испрашивает себе у Бога дар духовного рассуждения и благодатного врачевания душ. Святой Григорий Богослов говорит, что пастырю, «не знающему ни того, что должно говорить, ни того, что должно делать, лучше (прежде) учиться, чем, не зная, учить».
Основы духовного рассуждения созидаются в душе пастыря через постоянное чтение Священного Писания. Новый Завет богомудрые отцы Церкви советуют положить во главу угла пастырской жизни и читать ежедневно. Поучаться в Законе Господнем священник должен для просветления собственной души, духовного возрастания во Христе, а также для общего духовного развития кающихся.
Руководством для наставлений священнику должны служить творения святых отцов, а равно и наставления подвижников. Ключом к разумению духовной жизни могут послужить книги «Путь ко спасению» и «Начертание христианского нравоучения» Преосвященного епископа Феофана (Говорова). Полезно читать Пролог, выбирая из него статьи, соответствующие нуждам приходящих к покаянию и научающие, как бороться со страстьми. Пролог иносказательно излагает правила благочестия, которые часто запоминаются на всю жизнь. Их важно знать, прибегая чаще к поучениям из Пролога. Даже если духовник по своим немощам ограничится только скромным числом наставлений из Пролога, то и это поможет ему стяжать некий духовный, опыт, насущно необходимый для наставлений приходящих в борьбе с грехом.
Имеется еще ряд книг, содержащих в себе правила для духовных врачеваний. Прежде всего это «Добротолюбие» (особенно первые два тома), которые содержат творения великих подвижников: Антония, Пахомия, Исаии и других. Наиболее разработанной темой у упомянутых святых отцов являются учение о восьми главных страстях человеческого сердца и о борьбе с ними. Весьма полезны также книги «Душеполезные поучения» аввы Дорофея (считаются азбукой христианской жизни) и «Руководство к духовной жизни» преподобных Иоанна и Варсонофия. Особенно замечательны их «Ответы» на вопросы иноков о предметах благочестия. Изучение «Лествицы» преподобного Иоанна, игумена Синайской горы, в которой есть и «Слово к пастырю», следует сочетать с пастырскими трудами. Ее иметь в виду необходимо при наставлениях и побуждениях верующих к упражнениям в христианских добродетелях.
Из сочинений отечественных богословов в качестве руководства при. совершении   исповеди   можно   рекомендовать   «Наставление   священнику при  совершении  тайны  исповеди»   архиепископа  Костромского  Платона (Фивейского, 1877) и «Вопросы кающимся» митрополита Ионы, Экзарха Грузии (Васильевского, 1849).
Для приобретения опыта в руководстве паствой нужно постоянно духовно совершенствоваться. Для этого ему необходимо иметь общение с опытным духовником. В его постоянной молитве пастырь будет черпать духовные силы и для подвига борьбы с грехом. Простой совет, и тот требует от нас опыта и знания жизни. Духовничество же никогда нельзя свести к одним наставлениям и советам. В Таинстве Покаяния врачуется и духовно обновляется весь человек. Чтобы помочь ему в этом, его нужно принять и полюбить таким, каков он есть, со светлыми сторонами жизни и недостатками. Что может побудить человека вверить себя духовнику и чрез него всецело отдать себя Богу, как не любовь к нему священника и его молитвенное дерзновение за грешника пред Богом? Открытый в эти минуты духовному взору священника кающийся вызывает к себе внимание пастыря, сочувствие и любовь более, чем в условиях обычной жизни.
Священник молитвой к Богу возгревает в себе «дар Божий» (2 Тим. 1, 6), чтобы, подобно врачу, с великой ответственностью и осторожностью удалить «метастазы» страстей в душе согрешившего человека, исцелить его, не погубив небрежностью. С этой целью духовник в каждодневных трудах накапливает опыт духовный, запасается ду­ховной мудростью, дающей ему руководящие начала для пастырского служения. Изучая опыт покаянного делания, пастырь увеличит и свою духовную опытность и научится «искусству пастырского душепопечения».
Молитва пастыря при совершении исповеди совершенно необходима. Только она поможет ему врачевать кающихся. Она же и самому пастырю поможет осознать величайшую ответственность пред Богом, потому что власть отпускать грехи есть власть Самого Отца Небесного (Мк. 2, 7, 1G). Отец Небесный передал ее Своему Единородному Сыну Иисусу Христу, а Христос Спаситель — апостолам и их преемникам — епископам и священникам.
Духовное врачевство особенно действенно, когда сердце самого священника отзывается на силу и благодать Таинства. Опыт этого переживания приходит в жизнь пастыря «вслед за собственной исповедью, или после собственного омовения в купели Покаяния». После нее священник производит «особое благодатное влияние» на кающихся «своим благословением и наставлением».
Совершая чинопоследование Таинства Покаяния, священник созидает в себе дух отеческой заботы о приходящих каяться пред Богом. Образец этому он видит в Господе Иисусе Христе. В полноте любви к людям Он не только прощал грехи, но и одновременно как бы усыновлял их. «Чадо, — говорил Он, — прощаются тебе грехи твои» (Мф. 9, 2). Так и священник,  прощая  грехи людей  властью,  данной ему от Бога, возгревает в себе дар любви, сострадания и непритворного участия к согрешившему человеку.
Участвуя в Таинстве, верующий человек расположен послушать священника более, чем во всякое время. Пастырь помнит это и дорожит временем, данным ему Богом для покаяния человека. Словами, взятыми из Священного Писания, сердечностью своих наставлений, состраданием священник пробуждает грешника от «тяжкого сна греховного». Как добрый кормчий спасает корабль, так добрый пастырь животворит и исцеляет вверенных ему духовных овец благодатию Таинства Покаяния.

Увещание к кающемуся перед исповедью

Устав святителя Иоанна Постника, Патриарха Константинопольского (VI в.), в его пространной редакции содержал поучение, произносимое духовником кающемуся. Основные мысли этого слова сводились к разъяснению кающемуся основных положений исповеди. Священник говорил, что исповедь, совершаемая перед человеком, имеющим священный сан, принимается самим Богом, Который устами Своего служителя прощает ему грехи. А для этого кающийся должен исповедать все грехи без ложного стыда и после исповеди не возвращаться к тем же грехам.
На примере греческих чинов исповеди выявляется главная цель поучения — возбудить доверие и уважение исповедующегося к делу исповеди как акту таинственному, имеющему Божественное происхождение и свидетельствуемому Священным Писанием. Авторы таких поучений постоянно обращают внимание  исповедующегося на незримое присутствие на исповеди Самого Бога и ангелов. Если исповедник от всего сердца исповедует свои грехи, то свиток с написанными на нем грехами уничтожается, и бывает великая радость Богу и ангелам.
Исповедь в Древней Руси в целях достижения ее обстоятельности и действенности на последующую жизнь исповедующегося также предваряется увещанием. Обычно в древнерусских исповедных памятниках предысповедное поучение представляло собой «ряд отдельных мыслей, направленных к одной цели — побудить исповедника к полной и всеоткровенной исповеди». Предысповедное поучение, в соответствии с такой направленностью своего содержания — увещания, излагается иногда в диалогической форме — в виде беседы духовника с исповедником.
Разнообразные поучения русских Требников содержат в себе те же мысли, что и чины греческие, но ставят перед священниками, принимающими исповедь, задачу побуждать кающихся исповедать свои грехи до самой их глубины, убеждая, что ни один человек не свободен от грехов сокровенных. «Как от обычного врача, — говорит один из авторов таких поучений, — бывает польза, когда лишь больной откроет свою болезнь, так и врачевство грехов — духовных болезней — возможно лишь при этом условии».
Современный Большой Требник в главе 13-ой дает образец такого увещания.
В Духе Святом, возлюбленное чадо, имя, благо тебе, что ты пришел к Святому Покаянию. Им ты, как духовной купелью, смоешь грехи твоей души и, как Небесным врачевством, будешь исцелен от ее смертоносных язв. Для этого с усердием потрудись сокрушиться сердцем твоим о всех грехах твоих Господу Богу твоему, с нами невидимо пребывающему, предо мной, смиренным, принявшим от Него власть разрешения грехов, их истинно исповедать, ничего не утаивая и ничего не прибавляя, но что сделал и что помнишь, то и исповедуй. Знай, что утаение греха есть прелесть, губящая душу, а прибавление — клевета смертоносная: в обоих случаях и все исповеданные грехи не прощаются. Из-за этого препятствия тайна Покаяния не совершается, и рождается новый смертный грех. Не имеешь (права) ни одного греха утаить, даже при наличии стыда. И я, человек, подверженный страстям, могу впадать в подобные грехи и имею (по благодати) искусство врачевать немощи человеческие. Когда же ты, презрев стыд, обличишь себя передо мною наедине, то не будешь обличен в исповеданных грехах пред ангелами Божиими и пред всеми человеками на Страшном суде Христовом. Если же утаишь грехи наедине предо мной, то перед всемирным тогда собранием ангелов и человеков будешь обличен и не избежишь казни вечной. Поэтому не утаивай грехи по боязни, ибо я не имею желания озлобить тебя и когда-либо твой грех открыть людям. Я имею (власть) в духе кротости тебя врачевать. При исповедании своих грехов обличай, а не извиняй себя. Свои грехи, а не чужие открывай. Лиц, участвующих с тобой в грехопадениях, не называй мне, ибо это есть зло бесчестия ближних. Только твои грехи исповедуй, говоря о них не как в простой беседе, а с сердечным сокрушением и добрым намерением впредь воздержаться от подобных согрешений. Без этого всего не может быть истинного Покаяния. Таким образом устроив свое сердце, воздай славу Господу и исповедуй имеющиеся у тебя беззакония предо мной, грешным, чтобы принять тебе разрешение, освободиться от греховных уз, очиститься и иметь душу, исцеленную благодатью Божией».
Внимая увещанию священника, кающийся собирает силы своей души для исповедания грехов. Этим своим действием он надеется получить благодатное оживление души. Душа приходит в молитвенное расположение и обращается к Богу: оживи меня, Господи. Наличие молитвы, говорит преосвященный Феофан Затворник, «знак оживления духа». Он ожил настолько, чтобы «зреть свои согрешения» (великопостная молитва преподобного Ефрема Сирина), чтобы осознать мертвенные оковы страстей. Желание освободиться от них есть знак, что человек чувствует, насколько крепки страсти и что ему не одолеть их своими силами и в одиночку. Увещание, таким образом, склоняет душу человека к молитве о ниспослании животворящей силы Божией и отверзает двери покаяния.

Оживление духа сказывается и на оживлении совести, ибо «совесть — это чувство духа человеческого, тонкое, светлое, различающее добро и зло». Она яснее различает добро и зло, чем ум. Исповедь грехов перед священником возвращает человеку правильное действие совести. В результате она освобождается от лукавства, которым заразил ее грех. Благодать Божия очищает человека от произвольных согрешений, которыми совесть затемняется. Ее действием устраняется вредное впечатление от каждого исповеданного греха. И совесть оживает для последования учению Христову, для борьбы с греховным обольщением ума, подкрепляемым грехолюбивой волей.

Священное Писание о покаянном делании христианина

Святитель Василий Великий учит верующих христиан исповедовать свои грехи «пред теми, кому вверено домостроительство Таин Божиих…» «И кающиеся древле, — говорит он, — делали сие пред святыми. Ибо в Евангелии написано, что исповедовали грехи своя Крестителю Иоанну (Мф. 3, 6), и в Деяниях — апостолам, которыми и крещены были все» (Деян. 19, 18).
От апостольских времен Церковь Христова несет учение о Таинстве Покаяния, призывая каждого верующего к исповеданию своих грехов перед епископом или священником. В Древней Церкви исповедь могла быть публичной или тайной. Разрешение от грехов на исповеди всегда сопровождалось молитвой ее совершителя. Низведение на человека благодати Божией вспомоществовало кающемуся в исправлении его жизни. Врачевательному действию исповеди в значительной мере способствовало слово назидания со стороны исповедающего лица, предшествуя, а часто и завершая исповедь христианина.
Книга «Постановления  апостольские» (окончательная редакция V в.) свидетельствует об обязанности епископа вразумлять согрешивших и оплакавших свой грех принимать в общение верных.
Устав совершения исповеди, усвояемый святителю Иоанну Постнику, патриарху Константинопольскому (VI в.), предписывал епископу и пресвитеру совершать не только предысповедную молитву совместно с кающимся, но и предысповедное поучение. Молитвой и наставлением они готовили сердце кающегося к исповеданию своих грехов без стыда и смущения и убеждали на примерах Священного Писания в Божественном установлении исповеди.
Чинопоследование исповеди во все времена способствовало возвышению духа кающегося человека к подвигу веры. Священник и кающийся через благодатную полноту этого чина вступают в жизнь веры, познают волю Божию о них.
Священник — служитель Божий в Церкви. Ему вверена благодатная власть учить людей Правде Небесного Царства. Она находит свое выражение в «слове Божием» (Лк. 4, 4), исходящем из уст проповедующего, ибо только слова Священного Писания имеют силу проникать в сознание людей «до разделения души и духа» (Евр. 4, 12) и побуждают думать и жить в соответствии с Откровением Божиим.
Напоминая слова Писания в предысповедном увещании, священник помогает кающемуся приобрести внутреннюю предрасположенность к искоренению грехов и созиданию добродетельной жизни.
Предысповедное слово священника необходимо верующим «для возрастания в духовной жизни» (1 Петр. 2, 1—10). Слово священника несет совершающим покаянное делание дух Откровения Божия, воспринятый иереем из Священного Писания. В Церкви установилось издревле, чтобы молитвословия и песнопения были как бы сотканы из слов и речений Священного Писания. Действуя ими на кающегося, пастырь низводит в его душу «благоухание познания о Христе» (2 Кор. 2, 14) и просвещает его «разум, который от этого изменяется изменением Божественным».
Чтобы власть, полученную от Бога, священник с достоинством употребил при совершении исповеди, ему надлежит вникать в существо евангельского благовестия и поверять свою совесть светом Христовой истины. Углубление в Евангелие открывает в священнике высший разум, воспитывает дух самого пастыря, дабы он был восприимчив к чистоте и святости христианской жизни, хранит его от обманчивой красивости безответственных речей и слов.
Чтение Священного Писания созидает молитвенный дух священника, побуждая его дерзновенно ходатайствовать пред Господом о согрешивших. Старец иеросхимонах Парфений Киевский (1855 г.) рассказывал о себе: «Однажды в продолжение сорока дней читал я Евангелие о спасении одной благотворившей мне души, и вот вижу во сне поле, покрытое терниями. Внезапно спадает огонь с Небес, попаляет терние, покрывающее поле, и поле становится чистым. Недоумевая об этом видении, я слышу голос: «Терние, покрывающее поле — грехи благотворившей тебе души; огнь, попаливший его, — слово Божие, тобою за нее читаемое».
Чтение Евангелия не только дает священнику силу содействовать искоренению грехов кающихся, но и умудряет его помочь исповеднику обрести Христа, чтобы он мог жить единением с Ним. «Христос, — говорит священномученик Петр Дамаскин (VIII в.), — сокровен в Евангелии. Желающий найти Христа может найти Его в Евангелии».
Святитель Игнатий Брянчанинов, призывая верующих к жизни по заповедям Божиим, убеждает их дорожить каждым словом Святого Евангелия, ибо в нем таится созидающая сила благодатной жизни. Пренебрежение им ведет к смерти. Принося свое покаянное усердие, кающийся должен вознести ко Господу молитву, чтобы Он отверз его ум к пониманию Закона Божия. Необходимо смирить ум и успокоить мятущиеся чувства, ибо «Евангелие допускает к себе одних смиренных».
Истинами Священного Писания священник обличает в кающемся мрак грехолюбия и суетности. Свету Христовой истины, напоминаемой на исповеди священником, внимает совесть кающегося. Собираемые воедино вниманием человека слова Евангелия созидают в душе такую жизненную среду, из которой черпаются силы для духовного возрождения. Подобно произрастанию из семени, когда растение питается поначалу элементами, содержащимися в самом же семени, покаянное делание христианина зачинается, зреет и приносит плод благодатной силой Божественного Откровения, воспринятого душой человека. В результате покаяние христианина завершается преодолением привязанности к греховным привычкам и страстям.
При совершении исповеди в храме и священник, и кающийся переживают особую Богочеловеческую действительность церковной жизни. Кающийся воспаряет к жизни Неба, восходит к Царству Света. А оно нисходит долу, к кающимся, изливает на них свое святое содержание. В результате жизнь человека наполняется Небесным Светом.
Таинство, — пишет священник Павел Флоренский, — определяется сознанием через свое обрамление,через свой обряд: невидимое, оно посредством обряда намечается, обрядом указуется… Таинство выше своего обряда, находится на другом иерархическом плане». Относя эти слова к Таинству Покаяния, совершаемому в наших православных храмах ежедневно, можно сказать, что чинопоследование исповеди указует на Таинство, им оно намечается. Совокупность его священнодействий так организует внутреннюю жизнь верующих, что дух каждого из них устремляется к Небесным воспарениям и готов бывает воспринять семя слова Божия.
Вместе со словами Божиими приходит в священные минуты исповеди откровение о Небесной жизни, доступной людям в Церкви. Имея исток вне мира земного, благодатная жизнь Неба не растворяется, не растекается в нем и с ним не отождествляется — она присутствует среди тех, кто участвует в Таинстве. Ее могут воспринять и действительно воспринимают и священник, и кающийся христианин. Соучаствуя в этой Небесной благодатной жизни, они имеют возможность постигать смысл церковности, когда предстоят пред Богом, и Он пребывает посреди них. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20). Они — реально в Теле Христовом, они прикасаются к жизни оправданий Божиих, взывая: «Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим» (Пс. 118, 12). Богооткровенное учение научает действовать в согласии с Церковью. И священник от имени Церкви в момент примирения и соединения с нею напоминает покаявшемуся истины о Триипостасном Боге, Творце и Промыслителе мира, о человеке, о Божием благоволении восстановить впадшего во грех человека, о домостроительстве спасения людей Единородным Сыном Божиим и другие, чтобы полюбил человек Бога и Его святые заповеди.
Вместе со словом благовестия — духоносным и духодвижным, — подведем итог словами епископа Феофана Затворника, — приходит ко внутреннему человеку Дух Божий и возбуждает его внимание. Внимающий, принимая через слова представление за представлением, видит наконец в чем дело и что требуется от него». При содействии благодати ему далее предстоит решить, согласен ли он с этим требованием слова Божия. При принятии решения Дух благодати как бы отстраняется, чтобы человек сам сделал свободный выбор. Но когда внутри изречется согласие, то оно закрепляется в существе души благодатью. При этом все слышанное из ума, где оно собрано вниманием, переходит в сердце и закрепляется в нем. Это первое и начальное писание. В нем программа новой, духовной жизни. Требования ее исходят отсюда же, но осознаются и принимаются не вдруг, ибо христианство — жизнь, а не теория. Изрекающий свое согласие принять ее принимает и обязательство жить по-христиански. Эти требования жизни входят в сознание и принимаются совестью в закон. Это уже новый процесс внутренней жизни — по Духу. Дух благодати при участии священника помогает яснее понять требуемое и вновь отступает, чтобы свобода человека сама непринужденно изрекла согласие на это. Когда изречется согласие, Дух благодати все осознанное о христианской жизни вновь вводит в совесть и сердце. В этом и обнаруживаются заповеди закона жизни во Христе Иисусе — это второе писание. Оно из Таинства, как непрестающий поток духовной жизни, распространится на всю жизнь. Им-то и будет изживаться в человеке «закон греха, противоборствующий закону ума» (Рим. 7, 23), просвещенного духом Писания.
Покаянное делание христиан, таким образом, сопряжено с благодатным изменением самой человеческой природы, когда слово Божие — Священное Писание, воспринятое в сердце, на деле становится «полезным для научения, обличения и исправления жизни» (2 Тим.З, 16).

Подготовка кающегося к исповеди

Покаяние необходимо каждому верующему человеку, ибо никто не свободен от греха. Для желающих покаяться Священное Писание предлагает примеры спасшихся покаянием. Эти же примеры показывают, что подобным путем каждый достигнет спасения.
Не приступающий к спасительному Таинству Покаяния может услышать о себе то, что сказано Господом Иисусом Христом о согрешивших галилеянах: «Если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13, 3). Для очищения себя Покаянием христианину следует соблюдать те условия, при которых устное исповедание грехов перед духовным отцом ведет к исправлению жизни. «Приди в церковь, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — чтобы исповедать грехи твои… Приди, чтобы не потерять праведности: церковь есть пристань для того и другого».

Человеку необходимо познать пути покаяния. Их много, и они разнообразны, но все ведут человека к Небу, и пойти по ним — значит подготовиться к исповеди.
Чем раньше начата такая подготовка, тем большую пользу принесет исповедь и соединенное с ней покаяние. Подготовка к исповеди должна начинаться, по обычаю, за неделю и не менее, чем за три дня до самой исповеди. В эту подготовку включается благоразумное воздержание в пище и во всякого рода развлечениях, способствующее внимательному рассмотрению человеком своего внутреннего душевного состояния.
Войди в себя, — советует епископ Феофан Затворник, — и займись рассмотрением жизни своей и всего, что в ней неисправно. Конечно, всякий готов говорить, и говорит, что он грешен, и нередко чувствует себя таковым. Но эта греховность представляется нам в нас в виде смутном и неопределенном. А этого мало. Приступая к исповеди, надо определенно разъяснить себе, что именно в нас нечисто и грешно и в какой мере. Надо знать грехи свои ясно и раздельно, как бы численно. Для этого вот что сделай: поставь с одной стороны Закон Божий, а с другой — собственную жизнь и посмотри, в чем они сходны, а в чем не сходны. Бери или дела свои и подведи их под Закон, чтобы видеть, законны ли они, или бери Закон и смотри, исполнялся ли он, как следует, в жизни твоей или нет. Так пройди и Закон весь, и всю жизнь свою. А чтобы ничего не упустить в этом важном деле самоиспытания, хорошо держаться в нем какого-либо порядка… Перебирай заповеди Десятословия, одну за другой, со всеми частными предписаниями, в них содержащимися, и смотри, исполнил ли ты все требуемое в них. Читай также, кто может, Нагорную беседу Спасителя, где Он излагает закон древний, восполняя его духом христианским, или читай послания апостольские в тех главах, где излагаются обязательные для христиан правила жизни, например, Послание к Римлянам с 12-й главы или Ефесянам с 4-й главы, также Послание апостола Иакова и первые два послания Иоанна Богослова. Всмотрись во все это, как в зеркало, и увидишь, где в тебе есть какое пятно или безобразие».
Рассматривая свою жизнь, христианин приходит к осуждению своих грехов, к открытому исповеданию их. Осудивший свои грехи получает благодатную помощь Божию и начинает лучше слышать в себе голос совести, чтобы с ее участием воздерживаться от повторения грехов. «Я открыл Тебе грех мой, — исповедует пророк Давид, — и не скрыл беззакония моего. Я сказал: «Исповедую Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс. 31, 5).
«Ты согрешил? — говорит святой Златоуст. — Приди в церковь, скажи Богу: «Я согрешил». Ничего другого я от тебя не требую, кроме этого одного… Скажи о грехе, чтобы разрешить грех».
В дни подготовки к исповеди христианин просит у Бога мужества открыто назвать свои грехи, освобождается от злопамятства, сдерживает гнев и укрепляет решимость простить  грехи  ближних против  нас.  Эта внутренняя работа над собой становится нашим ходатаем — да простятся наши грехи против Господа. «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6, 14) — говорит Христос.
Образец мужественного обличения самого себя, образец исповеди предлагает нам преподобный Ефрем Сирин (IV в.). Вот что он говорит:
«В краткие годы юности я был злоязычен, бил, ссорил других, препирался с соседями, завидовал, к странствующим был бесчеловечен, с друзьями жесток, с бедными груб, за маловажные дела входил в ссоры, поступал безрассудно, предавался худым замыслам и блудным мыслям, даже и не во время плотского возбуждения…
Придите ко мне на помощь,  — продолжает преподобный Ефрем, —   как друзья, или сжальтесь надо мною, как над живым и полуумершим. Излейте на меня милосердие свое, как на пленника, и приложите о мне старание… Ева не избежала приговора, и Исав стал безответным, чтобы мы знали, что подобны тем, кого апостол наименовал «сосудами гнева» (Рим. 9, 22). Боюсь, чтобы и меня не поставил в числе их. Их —  за пренебрежение предал Бог «в страсти бесчестия»  (Рим.  1, 26). Страшусь, чтобы и надо мной не произнес подобного приговора.
И ныне много во мне нечистых помыслов, зависти, зложелательства, огорчений, самолюбия, чревоугодия, злонравия, отвращения к нищете (духовной), укоризненности к бедным. Сам в себе я ничто, а считаю себя за нечто. Принадлежу к числу худых людей, а домогаюсь приобрести себе славу святости. Живу во греках, а хочу, чтобы почитали меня праведным. Сам лжец, а на лжецов досадую. Оскверняюсь мыслью, а произношу приговор на блудников. Осуждаю воров, а делаю обиды ближним. Воздвигаю суд на злоречивых, а сам бесчестен. Кажусь чистым, тогда как весь нечист. В церкви становлюсь на первом месте, не быв достоин даже последнего. Требую себе чести, когда должен нести бесчестие. Собираю приветствия, когда заслуживаю оплевание. Вижу монахов и принимаю величественный вид, смотрю на мирских и делаюсь высокомерным. Перед женщинами хочу казаться любезным, перед богатыми — благочестивым, перед посторонними — надменным, перед домашними — глубокомысленным, перед родственниками славным, перед благоразумными — совершенным. С благогочестивыми веду себя, как мудрейший, а неразумных презираю, как бессловесных. Если я оскорблен, то мщу за это. Если не оказана мне честь, отвращаюсь с ненавистью. Если требуют от меня справедливого, вхожу в тяжбу. Кто говорит мне правду, тех почитаю врагами. Обличаемый, изъявляю свое негодование. Не видя себе лести, гневаюсь. Не хочу трудиться, а если кто-то не служит мне, сержусь на него. Не хочу прийти на помощь, а если кто — то не оказывает мне услуг, злословлю его как гордеца. В нуждах не знаю брата, а если здоров он, обращаюсь к нему. Больных не терплю, а сам, будучи болен, хочу, чтобы меня любили. Высших пренебрегаю, а при свидании с ними лицемерю. Заочно пересуживаю, а в лицо льщу. Не хочу отдать часть достойному, а сам, будучи недостоин, требую себе почестей. Не стану говорить о тех мыслях, что на уме у меня, и чем я затрудняюсь относительно Закона, пророков, Евангелия, апостолов, Церковных учителей, проповедников, священнослужителей, чтецов, епископов. Не буду описывать ежедневно придумываемых мыслей, забот о суетности, нерадения в молитве, усердия к пересудам. Если рассказывает кто басни, мне приятно, а если заговорят о воздержании — скучно. Не постою на месте, если читают Божественное Писание. А кто проводит время в совопросничестве и спорах, тех слушаю с услаждением. Не буду описывать притворной лести, только бы не будили меня на молитву, хождения в церковь по одному заведенному порядку, умышленных замедлений, пустословия в церковных собраниях, попечений о столе, лености во время молитв, псалмопений, совершаемых только для вида, корыстных переговоров, лицемерных бесед,… неуплаты взятого взаем, гнева на неоказавшего хорошей услуги, переиначивания обещаний, вынуждения у друзей милостей, как чего-то должного, ненасытности в приятии даров, участия в чужих проступках, ласкательств для получения большего, пустых припоминаний, бесполезных сопротивлений, непристойных свиданий. Такова моя жизнь, таковы мои недостатки! Если можете побороть во мне такое множество пороков, то справедливо поступите, сжалившись надо мной».
Преподобный Ефрем желает убедить христиан, что Бог знает природу, и произволение, и силы каждого. Если человек довольствуется естественным, то Бог не взыскивает с него, потому что определил меру естества и положил закон самостоятельного бытия. Но если по произволению человек одолевается естеством, то взыскивает Бог за ненасытность и за нарушение устава Божия.
Весьма важным условием подготовки к исповеди следует считать молитву. Она должна быть усердной, возносимой от всего сердца, пламенеющей любовью к Богу и исполненной скорби о своем падении. Это особенно внимательная молитва. В ней и слово готово, и ум занят им. В ней язык произносит слова, и мысль участвует в них. В ней звуки голоса раздаются и душевное расположение соединяется с ним. Словом, весь человек прилежно умоляет Господа о прощении грехов, дабы «обратиться (ему) от злого пути своего и от насилия рук своих» (Ин.3,8).

Священномученик Петр Дамаскин (VIII в.) советует учиться такой молитве, возвышая свое покаянное чувство подражанием Адаму.
«Сядь лицом к востоку, — пишет он, — как некогда Адам, и плачь, говоря: «Милостивый, помилуй меня, падшего!» Потом, размышляя о совершающемся (ныне), начинай сетование таким образом: возды- хая от всей души и покачивая головой, с сердечным болезнованием говори: «Увы мне, грешному! Как я пострадал! Увы мне! Кем я был и чем соделался! Увы мне! Что я потерял и что нашел! Вместо рая — тление; вместо наслаждения и радости — скорбь и печаль; вместо мира… — страх и прискорбные слезы; вместо добродетелей и праведности — неправда и грехи; вместо благодати и бесстрастия — лукавство и страсти; вместо премудрости и усвоения Богу — неразумие и изгнание… Увы мне! Я был сотворен Царем и через безумие мое соделался рабом страстей… Что скажу о себе самом? Авраам называет себя «прахом и пеплом» (Быт. 18, 27). Соломон — малым отроком, не разумеющим правого и левого… Пророк Исаия говорит: «О окаянный я» (Ис. 6, 5)… Апостол называет себя первым из грешников и все прочие говорят о себе, что они ничто. Что же делать мне? Куда я сокроюсь от множества зол моих? Что будет со мною? О Господи, помоги мне! Не попусти созданию Твоему погибнуть, ибо Ты печешься о мне, несчастном! «Укажи мне, Господи, путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою» (Пс. 142, 8). «Не оставь меня, Господи, Боже мой! Не удаляйся от меня: поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой» (Пс. 37, 22—23)». И таким образом душа сокрушается от этих слов, если имеет хоть сколько-нибудь чувства».
Преподобный Анастасий Синаит (VII в.) предлагает кающемуся также пример покаянного обращения ко Господу: «Помилуй меня, Господи, ибо я немощен» (Пс. 6, 3). Немощствует тело, немощствует душа, немощен ум, немощен помысл. «Оскудевает сила моя» (Пс. 70, 9). «Погибли в суете дни мои, и лета мои в смятении» (Пс. 77, 33). Простри руку мне, утопающему в глубине страстей. Отверзи, Господи, мне, недостойно стучащемуся, дверь милосердия Твоего… Даруй мне время жизни и время покаяния, победи окаменение сердца, соверши исправление. Даруй мне еще малое время, сотвори образ покаяния… Не закосни (не медли), Господи, но скоро приди и спаси создание Твое. Ты Сам сказал, Господи: «Без Меня не можете творить ничего» (Ин. 15, 5). Предвари обращением души моей время моей жизни. Противоборствует мне враг мой, противоборствуют помыслы, природа, злое намерение и особенно лукавый обычай. Посему «помилуй меня, Боже, потому что немощен я». Обессилил меня враг, соделал слабым и сокрушенным. А слабый и сокрушенный не может помочь себе. Посему «помилуй меня, Боже, ибо я немощен, исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены и душа моя сильно потрясена» (Пс. 6, 3—4). Смятение духа и тела объяло меня, Господи. Я подпал душевным и телесным страстям, сделав душу и тело их орудием. Что могло бы давать мне силу, все ослаблено во мне: и вера, и мудрость, и надежда, и любовь, и умеренность, и воздержание, и правда, и благочестие, и кротость, и смирение… Я вижу, что остаюсь неисправен и ежедневно становлюсь хуже — «и душа моя сильно потрясена»… Лукавый враг не перестает оскорблять меня. Враги продолжают нападать на меня, брань плоти не умолкает, лукавые помыслы не утихают.
«Обратись, Господи, избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей» (Пс. 6, 5). Мое нечестие да не победит Твоего милосердия. Мое нерадение да не победит Твоего человеколюбия. «Не входи в суд с рабом Твоим» (Пс. 142, 2)… На сторону милосердия Твоего приклони чашу весов, дабы безмерная тяжесть моих грехов не послужила к моему обвинению. Спаси нас по Твоему милосердию, которым спаслись все достигшие спасения. Согрешил Моисей, согрешил Давид, согрешил Петр, и никто не чист от греха. Посему ищу спасения через веру, а не через дела, чтобы и мне сказал Человеколюбец: «Вера твоя спасла тебя, иди с миром» (Лк. 7, 50). Поэтому взываю: «Спаси меня по милости Твоей. Милость Твоя да сопровождает меня во все дни жизни моей» (Пс. 22, 6)».

Предел, до которого надо довести болезнование о грехах, есть отвращение от них. В этом отвращении — опора решимости не грешить и надежда на исправление.
Кто имеет отвращение ко греху, тот стал вне его, извергнул его из себя. Такой человек имеет свободу действовать, не чувствуя влечений ко греху. Вот минута, когда можно пасть пред Господом и умолять Его дать силу впредь не грешить. В эту минуту кающийся может приступить к обету, произнося его в сердце: «Господи, не буду грешить больше, только Ты помилуй и спаси меня». Подобный обет сердца венчает чувство раскаяния, свидетельствуя о его искренности. «Он — не в слове, а в чувстве и составляет внутренний завет нашего сердца с Богом», — говорит епископ Феофан Затворник
Подобный завет помогает христианину ободриться и решительно выступить на борьбу с греховными навыками. А для этого ему следует в дни подготовки к исповеди упражняться в смиренномудрии и им преодолеть в себе тщеславный стыд. «Извергни грех, — говорит кающемуся епископ Игнатий (Брянчанинов), — вступи во вражду с грехом, искренно исповедуй его. Это врачевание предворяет прочие. Без него врачевание молитвою, слезами, постом и всеми другими средствами будет недостаточным. Пойди… к духовному отцу твоему, у ног его найди милосердие Отца Небесного!…Исповедь искренняя и честная может освободить от греховных навыков, сделать покаяние плодоносным, исправление прочным и истинным».
Итак, в подготовительные к исповеди дни христиане, как лекарство, вкушают труд обличения самих себя. Им они устанавливают согласие между своей жизнью и истинным учением Церкви. В нем они отыскивают для себя те крупицы покаянного чувства, которые столь необходимы для возрождения духовной жизни и обновления в душе стремлений к добру, чистоте, правде Божией.

Начальный момент исповеди

Исповедь начинается действием священника. В Требнике сказано: «Приводит духовный отец хотящаго исповедатися единаго, а не два или многия, пред икону Господа нашего Иисуса Христа непокровена».
Священник,в епитрахили и поручах, творит начало: «Благословен Бог наш всегда, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь». Для исповедающегося начинаются минуты пробуждения от греховного усыпления. Ему предстоит прийти к решению — пресечь цепь греховных поступков и утвердить волю к деланию добра.
Исходный момент исповеди напоминает ее участникам событие жизни ветхозаветного патриарха Авраама. Книга Бытия говорит о жертвенном испытании, выпавшем ему. «Возьми сына твоего, — сказал ему Господь, — единственного твоего, которого ты любишь, Исаака, и пойди в землю Мориа, и там принеси его во всесожжение» (Быт. 22, 2).
По объяснению митрополита Московского Филарета (Дроздова), Авраам был испытан для того, чтобы открылось ему «направление, даваемое действующему в нем началу добра в открытой брани против зла или против препятствий в добре для достижения победы и славы».
Авраам повиновался Богу. Послушание веры помогло ему проникнуть в важную тайну: «Господь видит его и во время испытания скорбью не оставляет его. И когда зов ангела остановил испытание, увидел Авраам тут же, в кустах, агнца для всесожжения. Это откровение столь сильно поразило душу Авраама, что он нарек «имя месту тому: Иегова-ире (Господь усмотрит)» (Быт. 22, 14).
На исповеди участник Таинства испытывает нечто подобное. Все человеческие усилия при подготовке к исповеди совершены. Сердце полно надежды на Божественную помощь, которая «в меру духовных сил посылается Богом как благодать тем, которые достойны принять «благодать на благодать» (Ин. 1, 16)».170 Аврааму с Исааком Бог явил Свою помощь в самый решительный для них момент жизни. Бог видит кающегося и усматривает для него путь добра.

Смотрение Божие есть любовь. Оно охватывает кающегося, предстоящего пред иконой Спасителя. Оно ободряет его сердце. Взгляд Бога, сказавшего о сотворенном Им мире: «Се добро зело» (Быт. 1, 31), проникает в человека и пробуждает его духовно-нравственные силы, содействуя их осуществлению. Он видит совершенное человеком зло, видит грех и осуждает его. Его суд проникает до самых сокровенных тайников человеческого сердца, и ничто не может от него утаиться.
Бог смотрит на человека не так, как смотрят на нечто готовое, заранее данное. Его взгляд несет людям спасение от грехов и духовной смерти. Его видение совмещено с действием Творческой любви и могущества, утверждающими человека в его бытии и вновь возводящими из глубин падения.
Быть поставленным пред иконой Господа Иисуса Христа — значит обрести место, где Господь усматривает спасение человека. Некогда Моисей, пасший стада на горе Хорив, был призван Богом и увидел пылающий куст, горевший и не сгоравший. Он хотел подойти ближе и посмотреть, что это такое, но услышал голос: «Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3, 5). Обувь, в которой человек ходит по жизни своим уверенным шагом, здесь не годится. Обувь — это наши обычные представления; с ними можно дойти до некоторого предела, а далее необходимо «разуться», все отложить. И вот тогда-то и начинает открываться человеку источник надежды. Надежда выявляется в бережном взгляде Бога на человека: этот взгляд не разоблачает человека, а охраняет его, не выдает, а окутывает с величайшей бережностью, созидая тайну спасения.
Начальные молитвы чина исповеди призывают ощутить Божий взор и ответить ему. Есть разница в том, старается ли кающийся уклониться от Божьего взгляда или же сам стремится уловить то, что он для него выражает. Для исповедника, как и для священника, важно согласовать свой взгляд со взглядом Божиим и от всего сердца пожелать, чтобы воля Божия совершилась над кающимся.
И они молятся: «Святый Боже».
Иерей получил Духом Святым Божественную власть отпускать грехи людей, совершенные против Бога и человека. Ему следует, читая молитвы, проявить особую внимательность и не спешить. Внятно читать молитвы исповедающемуся крайне важно. Через них благодать Божия касается сердца исповедника, отверзает его сердечные очи, дарует ему способность видеть свои согрешения, посылает скорбь о грехах, дает дух сердечного сокрушения и покаяния, да очистится он и освятится. Часто и у равнодушных, мало подготовленных к покаянию после молитв пробуждается сознание необходимости быть увиденным Богом.
Внимая словам молитв, исповедник сможет призвать свою совесть и потребовать у нее отчета в содеянных им словах, делах, помышлениях. Он станет исследовать, что «употреблено на пользу, что во вред: какое слово потрачено худо — на брань, на сквернословие, на оскорбления; какой помысл побудил глаз к любострастию; какое слово перешло к его погибели в дело и при посредстве чего — рук, или языка, или глаз».
Он станет переживать боль от греха и отвращение от него. Ему захочется не только исповедать грехи, но и утвердиться в решимости избавиться от них, стать участником «таинственного преображения, которое сопровождается слезами… очищением всех этажей души, чувством облегчения, радости, мира».
Во всех этих откликах исповедник осознает ответ своей души на действие воли Божией. Бог касается внутренних расположений души кающегося, напоминает ей о Себе, влечет, помогает, поддерживает, творит и образует, борется и преодолевает. Воля Божия и есть та сила, которой Он действует в Покаянии, чтобы смог человек исполнить требуемое законом Божиим. В этом смысле воля Божия может быть названа благодатью. Живым откликом души она вписывается во внутреннее состояние кающегося. Своими же последствиями она затем будет вписана в окружающую человека внешнюю обстановку.

Воля Божия каждый раз открывается приносящему покаяние человеку своеобразным жизненным ориентиром: теперь поступи таким образом, указует он. А сознание фиксирует среди бесконечного спектра путей к Богу присущий только этому человеку путь, на котором ему уготованы волей Бога помощь и указание, как выйти из дебрей греховной запутанности к свету. Воля Божия являет себя уроком, упражнением, предназначенным к духовному подвигу. Воля Божия потребует от человека большего самоотвержения, более глубокого осознания своей вины и понесенной от греха потери. Ему захочется, чтобы Бог увидел его покаянное расположение и дал силы для преодоления в себе боязни, духовной лености, самолюбия, гордости, неправды, лукавства, зла. И даже тогда, когда исповедник не в состоянии что-либо изменить в своей жизни, он надеется, что воля Божия лишит его недостатки и дурное устроение греховной направленности. Прикосновение к душе исповедника Божией любви несет духовную свободу. Под взглядом Божиим ободряется человек. В нем раскрывается даже то, что сокрыто от его собственного взора. В нем пробуждаются духовно-нравственные силы и влекут его на борьбу с греховной тьмой в себе и на сознательное приближение к свету.
У каждого из нас есть свои душевные немощи, со свойственными им особенностями. И каждому человеку, кроме общего «духовного режима», необходима своя борьба, обращенная против именно ему свойственнык грехов и пороков.
«Обнаружение грехов, — говорит святитель Василий Великий, — подлежит тому же закону, какому и объявление телесных немощей. Посему как телесные немощи люди открывают не всем и не первому встретившемуся, а только искусным в уврачевании нас, так и обнаружение грехов должно быть пред способными уврачевать их. «Вы «сильнии», — обращается святитель к священникам словами апостола, — «немощи немощных» носите (Рим. 15, 1), то есть устраняйте своим тщанием».
У исповедающихся часто замечается желание безболезненно для себя пройти исповедь. Хочется либо отделаться общими фразами, либо говорить о частностях и умолчать о том, что действительно тяготит совесть. Есть в этом хотении и ложный стыд перед духовником, есть и общая нерешительность, как перед всяким важным действием. Есть в нем и малодушная боязнь всерьез ворошить свою жизнь, полную привычных страстей.
Настоящая исповедь связана с благим потрясением души. Она может страшить исповедника своей решительностью, необходимостью изменить жизнь или даже просто задуматься над собой. Священник призван проявить решимость и разрушить подобную настроенность. Внимательной, дерзновенной молитвой он должен вызвать у исповедника чувство истинного покаяния. Проникшись молитвенным духом священника, кающийся почувствует и осознает себя живым членом Тела Христова — Святой, Соборной и Апостольской Церкви.

Покаянное обращение к Богу

Троекратное поклонение Христу Спасителю побуждает и тело человека включиться в покаянный труд души, чтобы изгладились из Книги Жизни грехи его. «Грех, входя в душу, начинает владычествовать над умом человека, — говорит преподобный Ефрем Сирин, — и подчиняет себе душу с помощью навыков плоти. Грех употребляет плоть в качестве своего управителя. Через нее он дает душе дело, и требует отчета в исполнении, и тем самым связывает душу, как цепью, и побуждает вести себя неразумно».
Призывая кающихся поклониться Богу, священник одновременно зовет их к разумному покаянному деланию. Некогда пророк Нафан своим приходом в дом Давида помог последнему понять, что он согрешил омрачением души, дав телу увязнуть в нечистоте. Возникшее в душе Давида раскаяние столь сильно подействовало на его привыкшее к покаянию сердце, что он сам исповедал свой грех и получил от Бога прощение (2 Цар. 11, 2).
Пример покаянной исповеди пророка Давида и предлагается вниманию кающихся, когда читается псалом 50-й, который с глубокой древности считается в Церкви покаянным. Он всегда рекомендовался для домашнего молитвословия кающихся. В этом высоком и священном песнопении Давид оплакал свое духовное падение. Словами смирения и сокрушения сердца он просит Господа помиловать, очистить и омыть его. Поэтому и Церковь полагает этот псалом в начале покаянных молитвословий, чтобы кающийся возгрел в себе чувство истинного покаяния по высокому образцу покаяния Давидова.
Покаянное чувство возникает в человеке из глубины его духа и вовлекает в покаянный процесс все его душевные силы: ум, чувства и волю.
Ум человека может проявлять себя как способность анализа, исследования чего-либо по законам логики. Тогда он именуется рассудком. Сам по себе рассудок «ни холоден, ни горяч» (Откр. 3, 15), но, подчиняясь эгоизму человека, он становится гордым, кичливым, заносчивым. В этом случае он содействует вредной, безнравственной деятельности человека и сильно мешает его покаянию. Рассудком человек никогда не поймет, что такое радость или горе, красота или безобразие. Эти чувства следует пережить сердцем и дать им правильную оценку совестью, нравственным чувством, разумом.
Господь всегда зовет согрешивших людей к Небесным озарениям. «Адам, где ты?» — слышал еще в раю голос Божий первый человек (Быт. 3, 9). Об этом же говорит Бог Каину: «Почему ты огорчился? Отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4, 6—7).
Средоточием деятельности ума является разум. Он проявляется как способность к отвлеченным суждениям, обобщениям и оценкам, как способность интуитивного усмотрения и созерцания. В покаянном делании очень важно, чтобы разум кающегося выявил свое согласие с требованием нравственного чувства, совести, долга и разумно-духовных требований жизни. «Только ум, достигший духовного разума, — говорит преподобный Иоанн Лествичник, — непременно облечен и в духовное чувство… Когда оно явится, тогда внешние чувства всячески перестанут обольстительно действовать на душу».
Покаянный псалом пророка Давида, читаемый на исповеди, способствует пробуждению духовного чувства кающихся. По словам Бытописателя, «всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6, 12). И как некогда царь Ахав совершил тяжкое преступление, но затем, увидев пришедшего к нему пророка Илию, смиренно выслушал его обличение и сказал, по словам Златоуста: «Ты застиг меня виновным, потому что я согрешил»,179 умилился пред Господом, ходил и плакал… и постился (Цар. 21, 2, 18). Так и кающийся сознает свои согрешения в надежде, что Господь простит ему.
Греховные мысли располагают ум бродить повсюду (Еккл. 6, 9) и доходить до неразумности (Притч. 18, 7). Тогда как душа призвана «славить Бога» (Пс. 118, 175), благословлять Его (Пс. 102, 2), помнить дивные откровения Божии (Пс. 138, 14). При Покаянии в душе пробуждается то состояние, которое помогает человеку усваивать смысл изречений Писания, Божественную мудрость (3 Ездр. 8, 4), размышлять о законе Всевышнего (Сир. 39, 3—6). Подобно мужам древности, она начинает испытывать жажду в познании добрых дел Божия закона (Ис.29, 24; Ис. Нав. 23, 14; Притч. 1, 23).
Вспоминая в момент исповеди «о падении падших в древности и покаявшихся, а также высоту и честь, каких сподобились они после сего, кающийся воспринимает большую смелость в своем покаянии», — говорит преподобный Исаак Сирин.
«Смелость» покаяния связана с движением воли исповедующего свои грехи. Думающий о грехе своем «не принимает» в свою душу «любовь истины» (2 Фес. 2, 10—11). У приверженного ко греху речи и думы исполнены пристрастий, иногда злобны и жестоки. Такой нередко говорит свысока. Подобными мыслями он оживляет и возбуждает волю, вызывает в ней желания и решения. На исповеди же воля, покоряясь доводам Закона Божия и собственного разума, начинает решительно гнать от себя все неугодное Богу (Пс. 100, 5, 7), прилагает усилия к борьбе за нерассеянную молитву к Богу. Именно своей воле бывает обязан кающийся размеренностью речи на исповеди и в жизни — твердостью убеждений и непоколебимым преодолением в себе немощей, безрассудных похотений, легкомысленных поступков и непослушания Христовой истине.
Воля человека, подкрепляемая благодатию Таинства, направляет внимание ума кающегося к поискам истины, оживляет воспоминания прошлого с отчетливостью и, руководствуясь сознанием цели, выбирает нужное для исправления из широкой области познаний (Деян.  17,  22, 31).
Драгоценный дар владеть мыслями — признак силы воли. Восчувствовать эту силу есть, безусловно, «Божие дарование, входящее в нашу мысль».
Ветхозаветное человечество всегда это чувствовало и, сознавая вину, томилось в отчуждении от Бога, желало и искало средств загладить ее.
Все эти чувства и чаяния вкладывались в жертвоприношения — они явились как потребность самой человеческой природы, устремленной к своему Творцу и одновременно сознающей совершенный грех и ответственность за него. Кроме того, жертвенное животное, закалаемое в Ветхом Завете за грех человека, прообразовало «Агнца, закланного от создания мира» (Откр. 13, 8).
Первые жертвы приносили Каин и Авель. По окончании потопа жертву Богу принес Ной. И в дальнейшем жертвы приносили избранные лица, известные своей праведностью: главы родов, ветхозаветные патриархи, призванные быть судьями и примирителями людей.
Стремление человека к Богу и чувство вины перед Ним за грех побуждало людей Ветхого Завета иметь посредника между собой и Богом. В то время и Бог избирает на служение себе вначале первенцев от всякого колена (Исх. 13, 2; 22, 29), а потом колено Левия (Числ. 4, 2). Особым избранником Божиим становится Моисей. Через него на Синайской горе Господь заключает Завет с народом Израильским, открыв Свою волю в Десяти Заповедях. На Синае уточняются нормы нравственной жизни, устанавливаются покаянные дни, определяются жертвоприношения за грехи всего народа, за отдельные семейства и каждого человека. Установлены и места приношения жертв — скиния, а затем храм Иерусалимский — и лица, служащие при нем.
Законом предуказывалось исповедание грехов всего народа (Лев. 16, 5—34) и личного греха каждого человека. «Если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та, то пусть исповедуются во грехе своем, который они сделали и возвратят сполна то, в чем виновны» (Числ.5, 6—7). За более тяжкие грехи предписывалось принесение жертвы: «Если он виновен в чем-нибудь… и исповедуется, в чем он согрешил, то пусть принесет Господу за грех свой, которым он согрешил, жертву повинности из мелкого скота, овцу или козу, за грех, и очистит его священник от греха его» (Лев. 5, 5—6).
Жертвы вины и умилостивления приносились Богу на протяжении всех поколений ветхозаветного человечества. Они служили прообразом Жертвы Голгофской (Евр. 9, 13) и выражением сознания людьми вины за грех и покаянного чувства.
Когда вышел на проповедь покаяния святой Иоанн Предтеча, он начал свой призыв с повторения слов пророка Исаии: «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Ис. 40, 3; Мф. 3, 3). Древние пророки считали, что целью наставления людей является возрождение душ для духовной жизни, для спасения. Христос придет освободить души от власти греха. А для этого покайтесь, то есть освободитесь от самообольщения и греховного плена. Смирите сердца, очистите души искренним покаянием и милосердием, чтобы возможно    было    «сотворить   достойные    плоды    покаяния»    (Лк.    3,    8).«Покайтесь» — значит переменитесь, исправьтесь таким образом, чтобы души и сердца стали свободны от заблуждений, страстей и власти греха.
«Приготовьте путь Господу, — звучит призыв к кающимся при чтении 50-го псалма священником на исповеди, — прямыми сделайте стези Ему» (Мф. 3, 3). Вникните в Закон Божий, чтобы понимать его не по искаженным грехом соображениям, но по духу, внутреннему духовному смыслу, да оживотворится им воля человека к совершению покаяния.
Некоторым знаком древних жертв вины в современной исповеди является принесение кающимся незажженной свечи, которую он полагает на аналой.
Всякое греховное падение полагает печать в душе человека, влияющую на ее устроение.
В Таинстве Покаяния нить греховной жизни человека прерывается и греховное прошлое теряет свою власть — удаляется из души. Грех «уничтожается в человеке, перестает быть частью его внутреннего содержания и относится к тому прошлому, которое пережито и зачеркнуто благодатию в момент переворота, которое, таким образом, с настоящим человека не имеет ничего общего».
Грех сам по себе не существует. Он не был сотворен Богом. Грех явился как плод неповиновения Богу. Священное Писание называет грех «беззаконием» (1 Ин. 3, 4). Грех зарождается действием на душу человека лукавых помыслов врага спасения. «Кто делает грех, тот от диавола», — говорит апостол Иоанн Богослов, — «потому что сначала диавол согрешил» (1 Ин. 3, 8).
Воспринятые рассудком и чувством, греховные помыслы пробуждают греховные желания и склоняют волю человека на греховное дело. Совершенный грех свидетельствует о пренебрежении законом Божиим, порождает отчуждение от Бога, и как следствие наступает духовное умирание человека. Грех вызывает гнев Божий. Священник Павел Флоренский говорит, что грех — это не творческий акт, а «существо и вещество самости, и она (самость) всецело им определяется».
Святитель Иоанн Златоуст утверждает, что «нет ничего столь тяжкого и неудобоносимого, как грех и преслушание», именует грех «великим злом», «проказой душевной», действием человека «против воли Божией», «опьянением души».
В Библии часто говорится о греховности человека. Ее проявления многочисленны, разнообразны и начинаются то беззаконием и несправедливостью, то мятежом и насилием. Перечень греховных поступков начинается повествованием об Адаме и Еве, нарушивших заповедь Божию (Быт. 2, 16—17), сознательно противопоставивших себя Богу и решивших стать «как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 6). С этого момента «история распространения и развития человечества стала одновременно историей распространения первородного греха».184 Грех как удобопреклонность ко злу вошел в сердца людей.
Господь Иисус Христос говорит, что сердце человека — источник оскверняющих его «злых помыслов, прелюбодеяний, любодеяний, убийств, краж, лихоимств, злобы, коварства, непотребства, завистливого ока, богохульства, гордости, безумства» (Мк.7, 21).
Апостол Павел не раз в своей проповеди обличает грех и призывает к борьбе с ним. Так, в Послании к Римлянам он пишет: «И как язычники не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, так что они исполнены всякой непавды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы,… горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы (Рим. 1, 28—31).
«Итак, умертвите земные члены ваши, — пишет апостол к колосским христианам, — блуд, нечистоту, страсть, злую похоть, любостяжание, которое есть идолослужение, за которое гнев Божий грядет на сынов противления (Кол 3, 5—6). А теперь…отложите… гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (ст. 8—10).

Святитель Тихон Задонский называет грехом как совершение запрещенного законом Божиим, так и неисполнение повелеваемого Богом. Грех начинает быть через дело, слово, помышление, желание и намерение. В другом месте он пишет: «Грех есть отступление от Бога Живого и Животворящего, измена Крещению нашему, сопротивление святой и благой воле Божией, оскорбление Бога».
Епископ Феофан (Говоров) называет грех «ядом» и «разрушением человека   через   самовольное   нарушение   закона».   Исходя   из   святоотеческого опыта, он прослеживает этот процесс от прилога (диавольского мысленного приражения), который через внимание к нему входит в сердце человека, вызывая услаждение им, до решимости совершить греховное дело. При неоднократном повторении грех вырастает в страсть — устойчивую греховную склонность, постоянное желание грешить и даже любовь к греховным делам и предметам.
Страсть можно определить как сильное, не управляемое рассудком влечение к какому-либо предмету и желание наслаждаться им, которое подчиняет себе волю человека.
Подвижники веры много писали о страстях и определили главные из ник. «Добротолюбие» называет восемь страстей: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. В Требнике указаны страсти под именем семи смертных грехов: гордость, лихоимение (воровство), блуд, зависть, чревобесие, гнев, ленивство (уныние).
Страсть, развившаяся до предосудительного нравственного недостатка, становится позорящим свойством характера, и тогда ей присуще наименование порока. Порок толкает человека на безнравственное поведение, на распутия греха и неправильные поступки. Порой люди и не подозревают об этом. «Есть нечистый огонь, — говорит преподобный Макарий Великий, который воспламеняет сердце, пробегает по всем членам и побуждает людей к непотребству и к тысячам злых дел. И те, которые раздражаются, внутренне, в сердце совершают блуд. А когда зло таким образом найдет себе пищу, впадают и в явный блуд. То же разумей и о сребролюбии, о тщеславии, о надмении, о ревности, о раздражительности».
Один порок, как правило, порождает другой. Например, ненависть происходит от раздражительности, раздражительность — от гордости, гордость — от тщеславия, тщеславие — от неверия, неверие — от жестокосердия, жестокосердие — от нерадения, нерадение — от разленения, разленение — от небрежности, небрежность — от уныния, уныние — от малодушия, малодушие — от сластолюбия. И другие пороки взаимно один от другого зависят.
Признаком действенности Таинства Покаяния является уничтожение притягательности силы греха. «Таинством истребляется прошлое», — говорит святитель Кирилл Иерусалимский.
«Грех — зло ужасное, — утверждает тот же святитель, — но зло, подлежащее исцелению. Ужасное для удерживающего в себе грех, удобоисцелимое же для слагающего с себя грех покаянием. Представь себе человека, который держит в руке горящий уголь. Пока уголь у него в руке, без сомнения, он жжет его. Но если бросит уголь, удалит от себя и то, что жгло».
Покаянные молитвы, читаемые священником в начале исповеди, направлены именно на то, чтобы человек через слово исповеди удалил от себя всякую предосудительную склонность, всякий неправый поступок.
«На родившего тебя в Боге, — обращается к кающемуся христианину святитель Григорий Нисский, — ты более должен полагаться, нежели на родивших тебя по телу. Смело открывай ему тайные грехи, как сокрытые раны врачу. Он позаботится о твоей чести и о твоем здравии. Пролей пред ним горькие и обильные слезы, да и он соединит свои слезы с твоими. Прими священника, как отца, в участие и общение скорби твоей (о грехах)».

Сознавая свое соучастие в покаянном делании христианина, священник после покаянных тропарей взывает: «Господи, помилуй» (40раз).

Молитвы священника о кающихся и обращение к ним

Обе молитвы, читаемые священником на  исповеди, — древнейшие по своему происхождению. Первая из них почти не отличается по содержанию от покаянной молитвы, помещенной в «Постановлениях апостольских» (Кн. 8, 9). Вторая молитва сохранилась в конце Литургии апостола Иакова как умилостивительная. Эти молитвы за кающихся Древняя Церковь возносила между Литургией оглашенных и Литургией верных. Они возгласно читались в продолжение всего времени, назначенного кающимся для исполнения наложенной на ник священником и явной для всех епитимии.
В молитвах о кающихся священник просит Господа принять покаяние согрешившего, простить ему грехи и беззакония, освободить его от вечной муки и разрешить тяготеющие на нем вину и преступления. Молитвенное обращение к Богу Живому помогает кающемуся укрепить в себе готовность приблизиться к Богу и с полной правдивостью сказать: «Я провинился пред Тобою. Признаю себя виновным в этом. Ты — Судия. Я выступаю пред Тобою свидетелем против себя самого. Правда Твоя — вопреки мне. Но Ты — Любовь. Самого себя и все, что во мне есть, я предаю тайне Твоей Любви.»
Как бы вникая тайне подобного состояния, священник обращается к кающемуся:  «Се, чадо, Христос невидимо стоит,  принимая исповедание твое…» Этими словами иерей подчеркивает важность предстояния перед Христом Спасителем, чтобы кающийся исповедал свою веру и поведал духовнику свои грехи, сознавая невидимое присутствие Божие. Это перед Ним кающийся являет свою правдивость: сокрушается сердцем о содеянных грехах, не скрывая их тяжести и не прибавляя. Перед Богом Живым готовится кающийся обличить себя на исповеди, а не извинить; назвать свои грехи, а не чужие. Говорит о своих грехах кающийся «не простобеседно, но с сожалением сердечным», имея намерение впредь хранить себя от подобных согрешений, ибо без этого не может быть истинного покаяния. (Увещание прежде исповедания кающемуся. Большой Требник). «Все, что скажешь мне, — говорит священник, — засвидетельствую пред Господом, ибо только Он Один может дать отчуждение грехов». И заключает: «Внемли убо: понеже убо пришел еси во врачебницу, да неисцелен отьидеши».

Чтение Символа веры

Произнесенный вслух всей церкви Символ веры позволяет исповеднику ощутить себя под просвещающим действием Истины Божественной. В нем утверждается уверенность, что врата ада и закон греха не одолеют Церкви и не иссякнет в ней возрождающая и исцеляющая сила жизни, «светлеющаяся Тройческим единством священнотайне» (степенна, глас 4-й, 1-й антифон). К этой-то силе жизни и желает быть причастным исповедник.
Чтение Символа веры воздвигает в сердце кающегося живую уверенность в возможности предстать пред Богом в Таинстве и получить Его помощь для духовного возрождения. И тогда верующий обращается к Нему, принимает Его «как путь, истину и жизнь» (Ин.14, 6), сердце его проникается любовью ко Христу и возгорается желанием быть во всецелом единстве с Ним, единстве, утерянном через грехопадение.

По мысли протопресвитера Александра Шмемана, «вера всегда обращена на Другого и есть выход человека за пределы своего «я». В результате наступает «коренное изменение его взаимоотношений прежде всего с самим собой».
Истина Христова по самой своей природе не может быть индвидуальной. Соприкосновение с Светом Христовой Истины несет просвещение разума, воли и всей жизни исповедника.
Вера в Бога является основой спасения человека. Проповедь о единой спасающей вере проникает собой весь Новый Завет и составляет его главное содержание. Христос, говорит Евангелие, есть «Свет Истинный» (Ин.   1,   9).   Всем,   кто   «принял  Его,   верующим  во  имя  Его,   Он  дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1, 12). Смысл этой власти в том, чтобы «всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 15).
Вера позволяет человеку видеть и признавать факты бытия Божия и постигать пути духовной жизни, ведущие к живому общению с Богом (Иак.2, 20—26).
По свидетельству отцов Церкви, истинным последователем Христа был тот, кто принимал догматы Церкви.195 По мысли Климента Александрийского, «вера есть единое всеобщее спасение человечества» (Педагог, 1, 4). «Правые догматы о Боге, говорит святой Иоанн Златоуст, — освящают душу». Бытие в Церкви и принятие церковных догматов, свидетельствует святой Ириней Лионский, составляют суть «животворящей веры» (Против ересей, кн. 3, гл.З).
Слово «символ» в переводе с греческого (?? ????????) означает знак, образ, выражение. Символ веры поэтому означает изложение вероучения Церкви, исповедание веры, правило, догмат, скрижаль веры, которой живет Святая Соборная и Апостольская Церковь.
Символы явились обобщающим синтезом веры и догматических истин Церкви с первого века христианства.
Церковный историк IV века Руфин говорит, что апостолы, перед тем как разойтись для проповеди Евангелия, поставили перед собой «образец будущей проповеди», дабы, находясь в удалении один от другого, предлагали нечто единообразное приводимым к вере Христовой. С этой целью все они совместно, движимые Духом Святым, составили единое мнение о вере и определили дать верующим знамение или символ, чтобы по нему мог быть «познаваем тот, кто Христа по истине проповедует, по правилам апостольским».
До начала IV века Символы веры были главным образом связаны с подготовкой оглашаемых к Таинству Крещения. Кратко сформулированные вероисповедные образцы оглашаемые произносили в день своего Крещения. Уже со II века такие образцы стали называть «правилами» и «канонами» веры. В эпоху Вселенских Соборов Символ веры стали употреблять и как свидетельство Православия, как предел, ограждающий Церковь от ереси.
Символы нового вида, отвечающие необходимости точно определить православное учение в противовес доктринам еретиков,   появляются   в IV веке. Они уже не связаны исключительно с Крещением, а приобретают значение учения веры.
Никейский Символ веры был первым догматическим Символом, провозглашенным  Первым Вселенским Собором (325). Этот вначале крещальный Символ Поместной Церкви, возможно, Иерусалимской, был переработан богословами, которым пришлось его расширить, чтобы более точно выразить исповедание Божественности Христа — против учения Ария. Этот Символ оглашался как догматическое исповедание веры на Вселенских Соборах: Константинопольском (381), Ефессском (431) и Халкидонском (451).
Рожденное из крещальных антиохио-иерусалимских Символов изложение «Никейской веры» было, очевидно, пересмотрено и дополнено отцами Второго Вселенского Собора (381). Новая редакция Символа была одобрена и отцами Четвертого Вселенского Собора в Халкидоне (451) и с этого времени входит в литургическую практику Константинополя и других Поместных Церквей как истинное «правило веры». Утверждая непреложный характер Никео-Цареградского Символа веры, Церковь, можно сказать, выстрадала его в борьбе с еретиками и отступниками от Христовой веры.
Исповедание веры в слове и словом лежит в основе христианской жизни. В нем находит свое выражение то единство жизни, которое нисходит свыше, от Отца Светов, и есть единство веры и любви. Им (этим единством) и живет Церковь. Оно даруется и принимается через слово. Слово исповедания соотносит человека, его произносящего, с той реальностью и тем опытом Церкви, которые первичнее слова и по отношению к которым «слово есть символ: явление, дар…обладание».Исповедание веры в словах Символа тем самым есть дар Христовой Истины и причастность верующего наследованию Жизни Вечной.
Древняя Церковь предписывала верующим обязанность знать Символ веры наизусть (Лаодикийский Собор, правило 46-е). Постепенно у христиан стало обыкновением начало каждого дня и другие важные события освящать чтением Символа веры и тем выражать свою преданность и верность Богу и Его Церкви.
Разумеется, что недостаточно исповедовать веру лишь устами, даже когда делаешь это с благоговением. Необходимо, чтобы ум и сердце человека прилепились к реальности богооткровенной Истины.
Митрополит Московский Филарет (1867) убеждает христиан «обладать верой». Пока вера покоится на Священном Писании и Символе, утверждает святитель, она принадлежит Богу, Его пророкам, апостолам, отцам Церкви. Но это еще не личная вера самого христианина. Когда же она станет достоянием его мыслей, памяти и будет руководить поступками, христианин приобретет ее. Только углубленное понимание всех двенадцати членов Символа веры делает каждого члена Православной Церкви сознательно верующим.
Неправое понимание Символа ведет к искажению основ христианской жизни, к заблуждениям догматического и нравственного характера. Только в Церкви и через Церковь верующий познает в Троице Единого Бога и спасительные догматы веры.
Таинство Покаяния духовно обновляет веру человека, обогащая опытом встречи с Богом и сообщением дара Небесного. От опыта этой встречи слова исповедника обретают не просто свой смысл, но и силу. А слова человека, к этому опыту не отнесенные и от него оторвавшиеся, неизбежно воспринимаются кающимся словами двусмысленными, лукавыми, греховными. За ними стоит рельность жизни суетной, греховной, о которой верующему хочется поведать своему духовному отцу как о причине духовного распада и порабощенности смертью.
Исповедание веры есть одновременно и суд Церкви, и суд каждого ее члена над собой. «От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф. 12, 37). В нем мерило и в нем обличение всех подмен и измен человеческой жизни, в нем неподкупная проверка того, где и в чем сокровище сердца и испытание самой веры.
Святой Симеон Солунский говорит, что в Символе веры заложены начала и основания христианской жизни. Опираясь на них, правоверующий устремляется к нескончаемому веку славы Божией.
Читая Символ, христианин исповедует, что Бог един по естеству, силе, власти, вседержительству и господству. Будучи единым, Бог имеет три Лица, или Ипостаси. Из Них одна Ипостась не рождается и есть Причина происходящих от Нее довременно и бесстрастно двух Других. Вторая рождается от Нерожденного, а Третья исходит из Того же Безвиновного и Нерожденного. Первая Ипостась называется Отцом, Вторая — Сыном, Третья — Духом Святым. Они нераздельны, довременны и вечны. Они не три Бога, а один Бог, один Господь, как и ангелы воспевают на небе: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» (Ис. 6, 3).
Естество Триединого Бога едино, как едины Его сила, слава, хотение, изволение. Триипостасный  Бог есть начало и действенная сила всего существующего в мире. Святая Троица сотворила все — духовное и чувственное, видимое и невидимое, сотворила из ничего, произведя все это во времени. Триединый Бог — Отец с Сыном и Духом, будучи Творцом, являет вместе с тем Свое промышление о всем, существующем в мире. Ради заботы о согрешившем человеке благоволением Отца и содействием Духа Сын Божий, пребывая неизменным и непреложным по Божеству, принял от Пресвятой Девы Марии человеческое естество и стал подобным нам человеком. Рождение Его было бессеменным, ибо Пречистая Дева не познала мужа и сохранила приснодевство до рождения, в рождении и по рождении. Сын Божий, Иисус Христос, пострадал за нас плотию, был распят на Кресте и добровольно умер за грехи людей. По смерти же Он Своею душой сошел во ад, а телом был погребен. При этом Божество Его не разлучалось от Его святых души и тела. Властью Своего Божества Сын воскрес в третий день, как предсказано было об этом в Писании, и по Воскресении многократно являлся Своим ученикам. В сороковой же день по Воскресении Сын Божий вознесся на Небо (это видели ученики) и воссел одесную Бога Отца, явив Свое тело неразлучным с Божеством, единославным и спокланяемым. Сей Божий Сын, Спаситель мира, опять должен прийти с Неба на землю со славою Отца и открыть верующим в Него Свое вечное Царство. При этом Он воскресит всех умерших, так что души их соединятся с телами, в которых жили, для праведного воздаяния за дела жизни. И тела людей будут не­тленными. По Своим Божественным законам Христос будет судить живых и мертвых: неверные и неправедные услышат праведное осуждение, а благочестивые и праведные будут прославлены в Царстве Отца Небесного. Жизнь, последующая за явлением Господа, будет протекать вне времени, она будет вечной. «И сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим. 8, 21).
Священный и Божественный Символ, изложенный святыми отцами Никейского и Константинопольского Соборов, приобщает человека к умозрительному любомудрию во Христе, научающему его и ведущему ко спасению. Так, Символ говорит о нисшествии Господа с Небес, чтобы каждый мог подражать Его жизни и спастись. Символ говорит о Его Воскресении и жизни, чтобы внушить истинную надежду на Него. Говоря о пришествии Его, Символ возбуждает в сердце человека ожидание Господа, готовность и внимательность в земной жизни и надежду блаженства и страх наказания в вечности. Священный Символ способствует очищению души человека, действует Божественной благодатью, укрепляя душу желанием отвергать грехи и стремиться к доброделанию. Так, исповеданием сошествия с Небес и Воплощения Сына Божия он побуждает кающегося к смирению, говоря о Его вочеловечении, располагает к нестяжательности, посту и целомудрию, ибо Христос Господь не имел «где главу приклонить», постился, был целомудренным, родился от Девы и учил девству. Символ зовет кающегося к терпению тем, что показывает «кротость и смирение» сердца Сына Божия, Его терпение в страданиях, когда Он был предан и распят на Кресте и молился за распинателей. Этими добродетелями Спаситель низложил всякий грех: смирением — гордость, от которой происходит неверие; уничижением — тщеславие, от которого рождаются неистовство, зависть; нестяжательностью — сребролюбие, порождающее воровство, коварство, ложь, предательство ближних и отступничество от Бога; постом — неистовство чрева, а значит, и пьянство, и злые страсти; девственностью — блуд, от которого бывает осквернение человеческой жизни и удаление от Господа Бога; терпением — беспечность и малодушие, безнадежность, неблагодарность, омрачение ума и отчаяние души, долготерпением сокрушает гневливость, вражду, ненависть. Все эти грехи подрывают в человеке веру, надежду и любовь к Богу — три добродетели, которые возводят человека к Обожению.
Правой верой кающийся очищает самый исток своих мыслей и стремится проявить в покаянии мужество, благоразумие, справедливость и рассудительность, то есть те благородные добродетели, которые приведут его к совершенству и дадут силу всецело жить во Христе.

Исповедание кающимся своих грехов

По прочтении Символа веры, согласно Требнику, священник задает исповеднику вопросы, чтобы помочь ему осознать свои грехи и раскаяться в содеянном.
Не ангелам Господь поручил освобождать кающихся от греховного бремени. Это Таинство совершают законно поставленные священники. Они во всем подобны другим христианам, ибо не свободны от грехов, в которых постоянно каются на исповеди перед своими духовниками. Вот и надлежит нам слушаться Христа и веровать несомненно, что через иерея Божия подается оставление грехов и что кающийся отходит от священника, разрешившего его от грехов, с такой же очищенной душой, с какой выходит из купели Крещения.
Христианин кается, как рекомендует Требник, если укорял родителей или священников, монахов или кого-либо другого, если предавал немощного в руки сильного, если обижал кого-либо, если враждовал и не оказал любви, если предал кого-либо диаволу, хулил и укорял веру и закон христианский, если говорил ложь (даже клятвенно), если тщеславился и упивался вином, губил душу и тело.
Эти и подобные им грехи и страсти, как ржавчина железо, разъедают основы естественной и духовной жизни человека. Имея вражду, зависть, гордость, лихоимство, гнев, леность, чревобесие (пресыщение, объедение, обжорство), блуд, человек, даже делая что-либо ради Бога, творя, например, дары и молитвы Богу, не угоден Ему. «Дары твои, говорится в Требнике, — и молитвы не есть приятны Богу», то есть не будут приняты Богом, неприятны они и людям.
Приняв исповедь, духовник, со вниманием рассудив соделанное человеком, говорит ему «Завещание», то есть убеждает его не повторять грехов, теперь исповеданных. По своей сути «Завещание» есть род наставления кающемуся. В нем Таинство Покаяния названо «вторым Крещением». Принимающий его с помощью Божией полагает благое начало новой жизни, стремясь жить благоговейно, правдиво и честно.
Преподав наставление кающемуся, священник в молитве просит Бога о прощении вольных и невольных согрешений исповедника, о примирении и соединении его со Святой Церковью. И далее читает молитву «совершения тайны святого Покаяния» — «Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию…». В этой молитве указывается, что духовник есть служитель Божиий, он сообщает спасительную благодать Божию, прощает кающегося не по своей человеческой воле, а по данной ему от Бога власти прощать и разрешать грехи. Получаемое же грешником прощение дается ему не из-за покаянных добродетелей, но благодатию и щедротами Господа.
Преклонение главы и колен кающегося при чтении этой молитвы знаменует его преданность милосердию, правосудию и воле Божией. Епитрахиль, покрывающая главу исповедника, имеет значение возложения руки епископа, через которое совершалось отпущение грехов в Древней Церкви. Целование лежащих на аналое Евангелия и Креста осуществляется в знак примирения с Господом, верности данных Ему пред духовником обетов, твердого намерения исправить свою жизнь и следовать за Христом, неся свой крест.

О епитимиях

Духовному отцу, назидающему, врачующему и молящемуся за кающегося человека, от апостолов и епископов передана власть не только отпускать, но и связывать грехи и делать это не по своему произволу, а по воле Господа, сообразуясь тяжести содеянных грехов и степени раскаяния грешника. Священник должен избегать того, чтобы несправедливое разрешение или связывание совести кающегося обратилось во зло для души согрешившего человека. Разрешить душу недостойную вместо того, чтобы связать ее, — значит дать волю ее страстям, порокам, утвердить в грехе. Напротив, связать душу, достойную разрешения, значит подвергнуть ее незаслуженному наказанию, убивая ее духовно.
Принимая исповедь, духовный отец должен знать правило Древней Церкви, что в Таинстве Покаяния кающийся словесно, а не мысленно произносит перед священником свою исповедь. И тогда, услышав о грехах, он прощает их или не прощает.
Таинство Покаяния несет врачевство больной душе христианина, предлагая особые духовные упражнения, назначаемые священником исповедующемуся с целью искоренить в нем навык греха. Такие упражнения носят в Церкви название «епитимия». Ими могут быть пост, молитвенные коленопреклонения, Дела милосердия к ближним и т.д. Каждая из них дает возможность «упражняться в добрых делах» (Тит. 3, 8). Некоторые епитимии, налагаемые Церковью за грехи смертные и тяжкие, связаны с отлучением христианина от Таинства Евхаристии на какой-либо срок.
Прощая не открытые ему на исповеди грехи, священник не имеет возможности налагать епитимию, а следовательно, не может врачевать душу согрешившего человека, самочинно пренебрегая таким образом правилами Церкви и отказываясь от миссии церковного водительства.
Епитимия может быть назначена кающемуся даже и в том случае, если духовный отец разрешил его грехи. Ведь она представляет собой не средство наказания согрешившего за содеянные им грехи, а способ врачевания, в котором нуждается всякий кающийся грешник. Налагая епитимию, священник должен отличать грехи слабости, совершенные против воли и неосознанно, от грехов, совершаемых сознательно и свободно. Какими бы ни были соделанные грехи, если они не очищены истинным покаянием, то будут умножаться, делаясь укоренившейся привычкой и становясь смертоносными (Рим. б, 12, 16). К простительным грехам относятся грехи, которые еще не стали господствующими в поведении человека и которые он с помощью Божией успешно победит.
Цель епитимии состоит в том, чтобы исправить жизнь грешника, сделать его способным к осознанию и прочувствованию тяжести соделанных грехов. В соответствии с этой целью и назначаются подвиги молитвы и добрых дел, которые должны быть прямо противоположны тому греху, за который назначены: например, сребролюбцу назначаются дела милосердия, нецеломудренному пост, ослабевающему в вере — коленопреклоненные молитвы и т.д. «Покаянием, — говорит св. Иоанн Златоуст, — я называю не то, чтобы только отстать от прежних худых дел, но еще более то, чтобы делать добрые дела». «Сотворите, — говорит Иоанн, Предтеча Христов, — плоды достойные покаяния» (Лк. 3, 8). Как же нам сотворить их? Поступая напротив. Например, ты похищал чужое? — Вперед давай и свое. Долгое время любодействовал? — Теперь воздерживайся от общения со своею женою в известные дни и привыкай к воздержанию. Оскорблял и даже бил кого? — Вперед благословляй обижающих тебя и благодетельствуй биющим. Ибо для исцеления нашего не довольно только вынуть из тела стрелу, но еще нужно приложить лекарство к ране» (Беседа на Евангелие от Матфея).
Духовник, налагающий епитимию, должен принимать во внимание не только сущность греха и раскаяние грешника, но и личные свойства человека, его духовные силы, чтобы вместо хлеба, которого просит его духовный сын, не подать ему камня, налагая на него непосильную епитимию, либо такую епитимию, которая не только не искоренит грех, но будет способствовать развитию страсти и греховного навыка. Кающийся, смиренно выполнивший епитимию и очистившийся от греха, внутренним ощущением своим постигнет справедливость слов апостола: «Когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 22, 23).«Чем показывается,что прощены кому-либо грехи?» — спрашивает епископ Феофан Затворник и отвечает: «Тем, что он возненавидел грех…» В древних сказаниях читаем, что когда кто, нагрешив много, каялся и, исповедав грехи свои старцам, просил врачевания, то они отводили его в уединенную келлию и, преподав ему правила, запирали в ней. Проходил известный срок: епитимия совершала свое дело, и подъепити-мийный слышал гласно: «Господь принял покаяние твое, грехи твои про­щены». То же самое внутренне совершается и у возненавидевшего грех и прилепившегося к знанию заповедей Божиих. И что грехи его прощены, он слышит тогда в совести своей, как некое удостоверение свыше, и избежит стыда. «Как узда для коня, так и совершаемая епитимия для души человека. Она не дает ей снова приниматься за порочные дела, от которых кающийся еще только очищается. Епитимия приучает его к трудам и терпению и помогает видеть, до конца ли он возненавидел грех».

5. История совершения исповеди в Русской Церкви

В XI—XII веках Таинство Покаяния упоминает и исследует преподобный Феодосий в своем послании о заклании животных в день недельный, черноризец Иаков в послании к великому князю Изяславу, митрополит Никифор в поучении в неделю сыропустную, Кирик в вопросах епископу Нифонту. Но самого последования Таинства мы у них не находим.
Служебник XII века указывает три молитвы, которые читал священник над исповедающимся. Две из них те же, что и в настоящем Требнике, а третья: «Господи Боже наш, Петрови и блуднице», находящиеся в чине исповеди Иоанна Постника, патриарха Константинопольского, находится в нашем Требнике в чине причащения на дому.
При покаянии в рассматриваемое время, как и теперь, на кающихся налагалась епитимия. При этом людям благочестивым епитимия назначалась большая, а менее благочестивым — меньшая. При исполнении епитимии супруги и другие близкие люди могли помогать друг другу.
В XIV веке кающийся приходил в храм и стоял в притворе до тех пор, пока священник, взяв его за руку, не вводил в церковь и не поставлял перед алтарем. Здесь кающийся кланялся трижды, произнося: «Господи, согреших Тебе, прости мя…», а священник в это время читал молитву (теперъ она не читается). После молитвы читался 6-й псалом. По его окончании священник «воздвигал» лежащего ниц исповедника и «вопрошал о делах, яже сотворил». Если исповедник был неграмотен, то иерей от лица кающегося читал исповедание общей греховности. После этого кающийся становился на колени, и иерей, после обычного начала, читал 50-й и 69-й псалмы, Трисвятое по Отче наш, «Господи, помилуй» (12 раз) и «Исповедаютися, Господи». Далее следовали вопросы священника кающемуся, касающиеся его нравственности. По окончании их кающийся падал на землю, а священник читал 4 молитвы: из них «Господи Боже наш, Петрови» надписывалась «разрешити исповедника».
В XV веке чин покаяния совершался в своей сущности по чину Иоанна Постника, патриарха Константинопольского. Но в последованиях чина было немало видоизменений, по характеру которых списки последований могут быть разделены на три категории.
Списки первой категории особенно близки к чину покаяния Иоанна Постника. Чин покаяния начинается приглашением священника: «Поклонися, чадо, Богу, к Нему же пришел еси». Кающийся трижды кланяется. Священник читает псалом: «Боже, в помощь мою вонми», Трисвятое по Отче наш, «Господи, помилуй» (12 раз). Исповедник го­ворит: «Исповедаютися, Господи» — и следуют вопросы о грехах кающегося. И священник читает молитвы, их четыре (три из них иные, чем в веке XIV)
По спискам второй категории в начале чина покаяния после кратких молений кающегося и обычного начала положено читать псалмы 50-й и 4-й и молитву: «Господи Боже спасения нашего». Потом псалом 6-й и молитва «Владыко Господи Боже», псалом 12-й и молитва «Господи, Спасе мой, иже пророком Твоим Нафаном». После этих молитв «следует увещание духовного отца кающемуся об искренности покаяния и испытание его совести. Прежде всего предлагаются вопросы о вере, потом о жизни. Для вспомоществования кающемуся в припоминании своих грехов дано начертание исповеди, где означены не одни самые грубые преступления и сказано: «Глаголет сие сам кающийся. Аще ли не умеет писания, то глаголет священник, а он после: исповедаюся аз многогрешный Господу Богу…» Заканчивая исповедь, кающийся говорит: «О всех грехах каюся Богу и ты, отче, благослови мене и прости и помилуй, и помолись о мне». После этого читалась разрешительная молитва — одна или две, вариантов этих молитв четыре. В конце исповеди полагалось наставление кающемуся.
К третьей категории относились редакции чина покаяния, представляющие соединение особенностей этой и другой. Здесь варьируются псалмы, которые читаются после обычного начала (например, 50, 66, 4 или 50, 37, 102). Молитвы, сходные с предыдущими чинами, имеют и дополнительные молитвы. За молитвами священник возглашал: «Господи, помилуй (40), слава и ныне» и отпуст: «Иже на престоле огнезрачне седяй со Отцем и Божественным Духом благоизволивый родитися на земли от браконеискусныя Матере, образ и написание чистоты нам Сам быв, и согрешивших спасению надежда, и покаяние человеколюбие даров, Христос, истинный Бог наш…» После отпуста дается наставление священнику разрешать или не разрешать кающегося и молитвы «разрешити исповедника».
Списки третьей категории относятся к позднейшему времени и составляют последнюю ступень в распространении состава чина покаяния в рассматриваемое время. Кроме указанных особенностей, в XV веке существовал обычай читать в чине покаяния Евангелие (Лк. 15, 1—9): «Во время оно, Иисусу бывшу в Вифании в дому Симона прокаженного…» Этот обычай взят из чина исповеди Иоанна Постника. В указанное время этот чин доживал свой век.
Все относящиеся к чину покаяния молитвы, а также чтение Евангелия, видимо, были предоставлены на свободный выбор самого священника.
В XVI веке время исповеди приурочивалось преимущественно к Великому посту, хотя не возбранялось совершать ее и в другое время.
Местом исповеди был храм, либо просто «чисто место». «Пояти подобает исповедающегося приемлющему его и поставит его пред олтарем церковным, аще несть церкве, то на чисте некде и отлучение и молчаливе месте».
Совершителем Таинства был священник. Духовник «должен принимать исповедника» с рассуждением: «Преж подобает беседовати с ним, глаголати же тихим лицем и кротким взором и веселым лицем», а потом, чтобы вызвать его на откровенность, должен предложить вопросы: «В каком он сане, кое дела имати, кои вещи творит и что суть нужда его, и какое житие свое добре творит». Исповедь священник выслушивал стоя, но не возбранялось ему и сидеть.
Приходящий на исповедь делал прежде всего три земных поклона пред святым Евангелием и клал руки и голову на святое Евангелие. Мужчины становились по правую сторону от него, а женщины — по левую. Инок-схимник надевал куколь и исповедовался как простой человек. «Аще будет каяться священник или диакон. Облачится во своя священныя одежа и творит исповедание внутрь алтаря пред престолом, аще же в дому, то точию возложит на ея епитрахиль».
Чин исповеди XVII века отличается обилием списков и удивительным разнообразием особенностей, в них содержащихся. В богослужебных памятниках этого времени нелегко найти три-четыре списка,  в которых бы этот чин излагался совершенно тождественно. Списки чинов даже надписываются различными именами: Иоанна Мниха, Иоанна Дамаскина, Григория Нисского, Григория Синайского, Никифора, патриарха Цареградского.
Чины исповеди, кроме трех видов редакций, о которых говорилось в XV веке, в веке XVI еще более насыщены дополнениями молитв, пояснений и псалмов.
Кроме того, есть еще список «чина Иоанна Мниха», интересного по своим особенностям. По входе кающегося «с согбенными руками» в храм, священник брал Евангелие и полагал его пред алтарем. Затем делал обычное начало и читал обычные молитвословия, псалом 50, псалмы «Боже в помощь мою» и «Внегда воззвах», Символ веры, тропари «Помилуй нас, Господи…», слава: «Надеяние миру Богородице Дево», и ныне: «Милосердия двери» и 50 раз «Господи, помилуй». Священник поднимал кающегося, голова которого лежала на Евангелии, и говорил: «Чадо, поклонися Богу…» и произносил великую ектению, в которой были два таких прошения: «О восприяти исповедание своего раба и просвещение сподобити Господу». За возгласом священника читались молитвы (3), псалом «Господи, да не яростию…» и священник увещевал кающегося чистосердечно раскаяться в своих грехах. Кающийся отвечал: «Се исповедаюся аз грешный…»
Нечто самостоятельное представляет и чин «скитского покаяния». Он начинается обычным началом до двенадцатикратного «Господи, помилуй», после которого следует Символ веры и молитва: «Пресвятая Троице — Отче, Сыне и Святый Душе…» и тропари: «Все упование мое», «Молитвами, Господи, всех святых», и «Богородица, Твой мир даждь нам». После исповеди устных грехов читается только одна молитва святого Евстратия: «Величаю, величаю Тя, Господи„.»
Чин Кирилла Александрийского состоит из трех псалмов: 50, 37 и 102 и молитвы: «Владыко Господи Боже наш, иже ключи Царствия Твоего».
Чин «покаяния попом» напоминает в своей первой части чин скитского покаяния. После обычного начала от священника и чтения обычных начальных молитвословий следуют псалмы 50 и 4, молитва «Пресвятая Троице» и предлагаются исповедные вопросы. За ними священник читал: «Боже, милостив буди», «Создавый мя, Господи», «Без числа согреших», «Исповедаютися Тебе», молитву «Господи Иисусе Христе, Боже наш» и обычный отпуст.
В конце чина покаяния в большинстве богослужебных памятников данного времени встречаются еще отдельные «молитвы от архиерея или иерея для желающего причаститься Святых Таин», которые тоже можно отнести к чину исповеди.
Чины покаяния устной исповедью грехов делились на две части. Устная исповедь предваряется обращением к кающемуся со стороны священника, чтобы он чистосердечно раскаялся в своих грехах, которые совершены им от юности до настоящего часа. «Чадо, — обращается священник к кающемуся, — не устыдися лица Человеческаго, не усомнися, не потай в твоей памяти ни единого сотворенных тобою грех, вся бо обнажена пред очима Богу». На это кающийся отвечал: «Прости мя, отче святый, и благослови, елика согреших во вся дни живота моего». Священник снова обращается к кающемуся. «Се ныне, чадо, ангели предстоят невидимо написующе исповедание твое, и радуется множество ангел о покаянии твоем и их же ея грехов каеши, то ти вся загладятся». Далее священник убеждает не стыдиться его, духовника, потому что он только «послух», и от Бога ничего невозможно скрыть… Потом «с тихостью» спрашивает его «о всякой вещи, еже аще что согреши».
Перечисления грехов, подлежащих исповеди, сделаны в греческих списках исповедного чина в особой статье, которая в переводе на славянский язык стала разбиваться на несколько самостоятельных вопросов. Эта часть исповедного чина в памятниках XVII века надписывается: «Вопросы княжем и бояром», «вопросы иноком», «вопросы священником и бояром», «вопросы мужем», «вопросы женам» и т.д. Иногда вопросы соединяются с епитимиями, положенными за грех, названный в вопросе.  «Вопрошания имели главным образом место тогда, когда исповедник был человек неграмотный. Об этой исповеди наши памятники замечают, что она происходила «усты ко устом глаголати по единому слову». Явилась эта форма устной исповеди вследствие стремления дать возможность кающемуся высказать все свои грехи, присущие ему не только как человеку, но и как лицу, несущему на себе определенные обязанности, возлагаемые на него Церковью, государством и обществом.
Но устная исповедь в виде «вопрошаний» не удовлетворяла как исповедающегося, так я принимающего исповедь, поэтому в конце XV века она начинает заменяться «поновлениями», под которыми разумеются образцы исповеди, приспособленные для исповедников всех состояний. «Поновления» — это те же «вопрошания»; изменилось только название с переменою формы исповеди, но сущность и содержание ее остались те же, что и были прежде. Богослужебные памятники рекомендуют кающимся излагать свои грехи на бумажках, а священникам иметь несколько таких бумажек,чтобы давать их, смотря по надобности, жалающим. Исповедь по бумажкам происходила так: «Глаголет преж священник, а каяйся глаголет после его», «вслед», «в то же слово». Но и эта форма исповеди была неудовлетворительна, ибо при помощи «поновлений» исповедь ограничивалась простым механическим чтением и повторением за читающим списка бесчисленных грехов, весьма часто не имеющих решительно никакого отношения к совести кающегося, причем ум и сердце его не принимали никакого участия в том, что читалось. Вот в эти-то виды «поновлений» стали вносить более характерные грехи, присущие известной личности, и делать оговорки, что перечисленные грехи присущи именно данной личности, читающей это поновление: «Сия  написанная и мною глаголемая все есть истина и мною содеянная». «Поновления» могли приносить и вред кающемуся, потому что знакомили его с такими грехами и нравственными недостатками, о которых сам кающийся едва ли когда-нибудь додумался.
В некоторых памятниках XVI века в конце чина исповеди находится особенная форма отпущения грехов. «Сия (те грехи) исповеднику изрекшу приемлет его иерей за десную руку и положит я на свою выю, глаголя ему сице: «Бог, чадо, простит тя и прощает и есть уже прощен еси в сей час во всех сих реченных тобою согрешениях, и в сей век и в будущий, и к тому не истяжет Бог от тебе твоих согрешений, но от моея выи и руки». Посем отлагает руку от своея выи». Другие памятники рекомендуют священнику класть руку кающегося «на Евангелие и на честный крест», говоря подобные указанным слова.
После исповеди на кающегося налагалась епитимия большая или малая, смотря по его виновности. Одним в виде покаяния налагались посты, другим известные молитвы. Грех, совершенный в субботу, считался в это время менее тяжким, и за него налагалось меньшее покаяние. По некоторым причинам тяжко согрешивших грешников не допускали по древне-христианскому правилу в храмы, и исключенные большей частью стояли у дверей и окон храма и оттуда видели и слышали богослужение. Существовал также обычай тяжким грешникам вместо Святых Таин давать пить богоявленскую воду. Было даже особое последование: «О причащении святыя воды, иже великаго освящения Богоявления, егда несть леть кому причаститися пречистых Христовых Таин Плоти и Крови».
Для грешников обычных епитимия состояла из поста, молитвы и поклонов. Наложение епитимии практиковалось в духе номоканона Иоанна Постника.
Вместо епитимии священник иногда повелевал кающемуся совершать канон, подписываемый «за епитимию». Он состоял из обычного начала и молитвословий, далее читались псалмы: 4, 19, 31, 40, 69 и 6, после которых повторялосъ Трисвятое по Отче наш, тропари «Помилуй нас, Господи», «Господи, помилуй нас», «Милосердия двери». Далее пелся канон 6-го гласа, который оканчивался чтением «Достойно есть», Трисвятого по Отче наш и указанных тропарей: «Помилуй нас, Господи».

Читать ещё:

Богослужение Таинства Брака

Богослужение Таинств Крещения и Миропомазания

Богослужение Таинства Брака

Читать ещё: Богослужение Таинств Крещения и Миропомазания

1. Союз брачный

Богослужение Таинства Брака

Христианское учение брак признает союзом, в котором мужчина и женщина принимают на себя обязанность неразрывно жить вместе всю жизнь как муж и жена, взаимно восполняя себя при решении религиозно-нравственных запросов и помогая друг другу в житейских нуждах. Подобная взаимосвязь создает те благоприятные условия, в которых рождаются и воспитываются их дети.
Православная Церковь, кроме того, усматривает в Таинстве Брака духовную «тайну», которая становится доступной сознанию супругов как тайна единения Господа Иисуса Христа с Церковью. Поэтому брак рассматривается ею как особое Таинство, сопряженное с действием благодати Божией. Особый вес в христианском браке придается духовно-нравственному элементу, основанному на принципе свободного соглашения супругов, по которому муж является главой этого союза, а жена — его другом, помощницей и участницей во всех обстоятельствах совместной жизни.
Свой взгляд на сущность и значение брака в жизни верующих людей Церковь основывает на свидетельстве Священного Писания. Согласно ему христианский брак представляет собой союз мужа и жены, благословляемый и даруемый людям Богом. Через благословение брак становится делом честным во всех отношениях, и ложе его нескверное служит ко благу рождения детей и воспитания их в послушании Богу (ср. Евр. 13, 4).

Возникновение брачного союза и формы его совершения

Книга Бытия знакомит нас с историей первого брака, совершенного в раю Господом Богом.
Сотворив первого человека — Адама, Господь открывает ему суть жизни и поведения в раю. Отныне Адам призван «возделывать и хранить» сад Едемский, соблюдая заповедь: «От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 15—17).
Заповедью «возделывать и хранить» рай Господь давал человеку свободу творчества, а право «есть от всякого дерева в саду» потенциально давало ему энергию жизни любить Бога, быть Ему благодарным и преданным. Заповедью же запрещающей Господь вводил в эти «дела чести» разумную умеренность как знак покорности Ему со стороны людей. Та же разумная мера в отношениях нравственных ставилась на вид человеку созданием ему подобного существа — жены.
И тогда Господь сказал: «Нехорошо быть человеку одному: сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2, 18). Одиночество могло тяготить Адама, лишать его самых близких и понятных средств для всестороннего развития его личности в любви и послушании Богу.
И тогда «создал Бог из ребра, взятого у человека, жену и привел ее к человеку. И сказал человек: «Вот кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа (своего)… и будут (два) одна плоть» (Быт. 2, 22—24). Поступив так, Господь благословил их, сочетав в единый брачный союз. «Плодитесь и размножайтесь, — сказал он им, — и наполняйте землю» (Быт. 1, 28). Благословенное соединение мужа и жены в одном существе и единстве жизни составило тайну брака. «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть» (Быт. 2, 24), — так определил Господь суть этой тайны.

Богоучрежденный союз брака, таким образом, явился необходимым условием единения Адама и Евы. Глаголом «прилепится» Священное Писание отобразило тесное объединение их физических и духовных интересов на основе любви к Богу, Его заповедям и благословению. Такая двуединая любовь несла им радость и единство совместной жизни. При первом браке в раю наметились и внешние формы созидания союза брачного.218 Бог приводит Еву к Адаму и тем, по Иоанну Златоусту, являет Себя Другом жениха. Адам со своей стороны с готовностью принял Еву, сказав: «Она будет называться женою» (Быт. 2, 23). Жизнеутверждающим моментом этой формы стало благословение Божие людям. Причем благопожелания Господа Бога сочетавшимся столь значительны, что человек не смеет коснуться их жизненно важной сути, по слову Христа: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мк. 10, 9).
История ветхозаветного человечества показывает, что верующие люди ценили благословение Божие на брак, которое воспринимали из уст родителей, а потом и священников. В тайну супружеской жизни они стремились проникнуть подобным благословением, ибо им утверждалась естественная природа брака — единый и непрекращающийся союз двух лиц разного пола. На протяжении веков формировались сложные брачные обряды, которыми сопровождалось вступление в брак. Сюда относились: добровольное согласие жениха и невесты, родительское благословение на брак, подарки невесте и ее родителям со стороны жениха, составление брачного договора при свидетелях, брачный пир с соблюдением предписанного этикета. Такими обрядами руководствовались древние народы — евреи, греки, римляне и другие, из которых образовалась Церковь Христова.
На одном из таких браков в Кане Галилейской присутствовал Христос Спаситель, где по ходатайству Матери Своей чудесно претворил воду в вино (Ин. 2, 1—11).
Для лучшего объяснения жизни Царства Божия Христос прибегал к сравнениям, отображающим картины брачного торжества. Они были понятны и близки людям. В притчах о званных на брачный пир (Мф. 22, 2—14), о приходе жениха в дом невесты и о встрече его со светильниками (Мф. 25, 1—12), о женихе и друге жениха (Ин. 3, 29) Господь переводит сердечное внимание людей от знакомых картин быта к благодатным прозрениям жизни, где Он, как Жених, присутствует среди Своих учеников — «сынов чертога брачного» (Мф. 9, 15). Эта жизнь являет «превосходящую разумение любовь Христову», исполненную «всею полнотою Божиею» (Еф. 3, 19). А вступление в брак, как и участие в нем, означает желание быть «укорененными и утвержденными в любви» совместной (Еф. 3, 18) через разумение любви Христовой.

Формы совершения брака в Древней Церкви

В первом веке новой эры христиане, как римские граждане, вступали в брак по гражданским законам греко-римского государства. По римскому праву для действительности брака требовалось лишь взаимное согласие на него. По форме это согласие могло быть устным, письменным (в виде договора) или выражено совершившимся делом — переходом невесты в дом жениха. Браку предшествовал «сговор», или обручение. На нем родные или опекуны жениха и невесты договаривались о материальном обеспечении семьи, уточняли размер приданого, которое невеста приносила в дом жениха.
Свое отношение к заключению браков по римскому праву Церковь приводила в соответствие с новозаветным учением о Браке. Церковь усматривала в браке не только основание семьи и ячейку общества, но и образ союза Христа и Церкви. Христиане с их более глубоким и духовным представлением о браке считали, что вступление в брак должно быть не по страсти, а с мыслью о Боге, о Его нравственном законе и во славу Его. Поэтому, вступая в брак по гражданским законам, они предварительно испрашивали на него благословение своего епископа. И о намерении вступить в брак объявлялось в Церкви до заключения гражданского договора. Святой Игнатий Богоносец в Послании к Поликарпу Смирнскому пишет: «А те, которые женятся и выходят замуж, должны вступать в союз с согласия епископа, чтобы брак был о Господе, а не по похоти».219 Браки, не объявленные в церковной общине, по свидетельству Тертуллиана (ск. 160—после 220), приравнивались к блуду. Тертуллиан писал, что истинный брак совершался перед лицом Церкви, освящался молитвой и скреплялся Евхаристией.
Таким образом, христиане вступали в брак и через церковное благословение, и через принятый в римском государстве договор.
Когда предположенный и возвещенный Церкви брак получал ее одобрение, то привод невесты в дом жениха мог быть совершен без особого благословения. Но нравственный дух христиан требовал и здесь освящающего участия Церкви. В африканской Церкви, по описанию Тертуллиана, совершение брака происходило в общем богослужебном собрании с приношением бескровной Жертвы и торжественным благословением новобрачных. Но более распространенным был обычай приглашать свя­щеннослужителя на дом для благословения жениха и невесты и соединения их рук в знак заключенного между ними супружеского союза.
Церковное благословение христианского брака иерархия уже тогда признавала безусловно необходимым для сообщения супругам освящающей и укрепляющей благодати Христовой. Так, святитель Иоанн Златоуст в одной из бесед говорит: «Нужно… самым началом брака укреплять в девице чувство стыда, призывать священников и их молитвами и благословением утверждать брачное согласие, дабы и любовь жениха постоянно возрастала и целомудренность невесты возвышалась. В таком случае… супруги приятно будут проводить жизнь, охраняемые в своем союзе силой Божией».
В дальнейшем Церковь настаивала на необходимости освящать браки своим благословением, но она признавала и действительность таких браков между христианами, которые были заключены без ее благословения в гражданском порядке.
Около 895 года император Лев Мудрый (886—912) 89-й новеллой предписал заключать брак не иначе как с церковного благословения. Но закон этот не распространялся на рабов, он касался только свободных лиц. В 1095 году император Алексей Комнин распространил обязанность церковного благословения браков и на рабов.
В XII веке значение брака как Таинства становится уже в прямую зависимость от церковных священнодействий браковенчания. Такое священнодействие, которое священник совершает, а врачующиеся приемлют, признается Таинством Брака. Об этом говорит канонист XII века — Федор Вальсамон.
Император Андроник Палеолог (1282—1328) и Константинопольский патриарх Афанасий (1303—1309) окончательно запретили заключение брака без ведома и благословения приходского священника. Само совершение христианского брака перешло в исключительное ведение Церкви.
В XIV веке святой Симеон Солунский вполне определенно высказывает каноническое положение о браке: «Брак составляется не словесным соглашением, а священным молитвословием». Отсюда следовало: кто начал супружеское сожитие без благословения Церкви, тот состоит не в браке, а в любодейной связи.
Таким образом, христианский брак есть Таинство, для совершения которого необходимы два фактора: воля самих брачующихся лиц, которая дает реальное бытие браку с необходимым сакраментальным характером, отображающим всегда присущую христианам благодать Крещения, и воля Церкви, которая своим благословением утверждает брак и сообщает ему живую и действенную благодать Божию.

Церковь издавна участвовала и в самом обручении, придавая обручению нравственно-обязательную силу. До тех пор, пока венчание не стало обязательным для всех христиан, церковное обручение, за которым следовало реальное начало брачных отношений, рассматривалось как действительное заключение брака.
Установления Православной Церкви и законы византийских императоров о совершении обручения и брака перешли на Русь после ее Крещения. Но здесь они не сразу привились в народной жизни. Из канонических ответов митрополита Киевскою Иоанна II (1080—1089) видно, что народ, считая венчание принадлежностью браков князей и бояр, держался при вступлении в брак языческих обычаев умыкания и купли невест.

Форма заключения брака в Русской Церкви

На Руси, как и в Византии, заключение браков начиналось обращением жениха и невесты к архиерею с прошением благословить их брак. Епископ выдавал просителю указ на имя священника с предложением выявить, нет ли каких препятствий к браку. Это называлось произвести «обыск», а указ именовался «знаменем». В 1765 году указом Екатерины II венечные памяти («знамения») были отменены.
В XVII веке заключение браков сопровождалось «зарядом» — договором, предусматривающим выплату денежной компенсации в случае расторжения брака. Петр I в 1702 году запретил писать зарядные записи и предписал совершать обручение не ранее шести недель до венчания.
В 1775 году Святейший Синод обнародовал указ о совершении церковного обручения в одно время с венчанием. Исключение делалось для лиц императорской фамилии.
В синодальную эпоху в России венчать брак мог только приходской священник жениха или невесты. Это требование, содержащееся в Кормчей, повторяется во многих указах Святейшего Синода. По указу 1775 года желающий вступить в брак должен объявить об этом своему приходскому священнику. Священник объявлял о предполагаемом браке в храме. Если со стороны прихожан не поступало сообщений о препятствиях к данному браку, то священник вносил в обыскную книгу запись об этом. Внесение этой записи теперь называлось обыском. Она скреплялась подписью жениха и невесты, их поручителей и священником. Чинопоследование браковенчания совершалось в личном присутствии жениха и невесты, а также их свидетелей, которые подтверждали акт браковенчания своими подписями в метрической книге. Такой порядок установлен в Русской Церкви с 1802 года.

2. Символика Таинства Брака

Святой апостол Павел, просвещенный светом благодати Божией, в союзе брачном усматривает «тайну великую» (Еф. 5, 32), в которой благословение Божие прикровенно и необходимо ведет сочетавшихся браком к познанию Христа и Его Церкви.В новозаветном понимании Церковь — это Тело Христово. В нем Христос — Глава, а все, кто рожден от воды и Духа, — члены его Тела. Поэтому образование союза брачного для христиан совершается только в Церкви с ведома и благословения епископа или священника. Свободная воля вступающих в брак дает их союзу реальное бытие и сакраментальную направленность по присущей им, как христианам, благодати Крещения. А Церковь своими священнодействиями и молитвами низводит на них благословение Божие. И тогда волеизъявлением Церкви Таинство Брака становится «Таинством благодати» — образом духовного союза Христа со вступившими в брак, благодаря которому, по слову апостола, создается «домашняя церковь» (Кол. 4, 15).
Составляя единую плоть, супруги имеют и одну душу, взаимной любовью пробуждая друг в друге усердие к благочестию. Ибо «супружество, — говорит святитель Григорий Богослов, — более привязывает к Богу, потому что имеет больше побуждений обращаться к Нему… Кто обязан заботиться о милой супруге и детях, тот рассекает более обширное море жизни, ему нужна большая помощь Божия, и он сам взаимно более любит Бога».
В христианском браке муж берет на себя крест семейной жизни, чтобы следовать за Христом. Жене он предлагает сделать то же, став ему помощницей и другом. И жена отвечает своим органическим, внутренним, нерасторжимым единением с мужем по требованиям своего ума, влечению сердца и устремлению воли. «Муж, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — делами и словами насаждает в доме благочестие; и жена пусть наблюдает за домом, но кроме этого занятия у нее имеется более настоятельная забота о том, чтобы семья трудилась для Царства Божия» Этими заботами супруги не позволяют приблизиться к себе раздорам, вражде, ненависти.
Через последование богослужебного чина Таинства Брака Святая Церковь возводит брачный союз на степень Таинства. При совершении его жених и невеста пред священником и Церковью открывают свое свободное обещание всегда пребывать во взаимной супружеской верности. Церковь их желание утверждает. И союз их благословляется во образ духовного союза Христа и Церкви. Вступившим в брак испрашивается благодать чистого единодушия к благословенному рождению и христианскому воспитанию детей.
Своим богослужением Церковь сообщает новобрачным благодатные силы к пребыванию в единстве совместной жизни так, чтобы быть им и «одной плотью» (Быт. 2, 24) друг с другом, и иметь «одно сердце и одну душу» с Церковью (Деян. 4, 32). Начало своей жизни новобрачные связывают с богооткровенной истиной: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20). Эта истина по вере вступивших в брак открывает им тайну присутствия между ними Господа Иисуса Христа, «славою и честию венчающего их» (слова Требника).
В результате благодатного воздействия богослужения Таинства брак приобретает силу быть «пристанью целомудрия». Желающие хорошо пользоваться им, не позволяя неистовствовать природе, делаются поборниками строгой богоугодной жизни. С помощью Божией брачный союз помогает человеку духовно крепнуть в вере и единстве христианской жизни, достигая меры возраста Христова.
Святитель Иоанн сравнивает брачный союз христиан с гнездом, в котором мать вскармливает птенцов для того, чтобы они научились безопасно летать, когда у них окрепнут крылья и появится сила, а не оставались бы в нем навсегда. «Господь, — говорит Иоанн Златоуст, — искони влек нас к Небу и указал нам путь, ведущий туда… Показав это, Он оставил нас на долгое время в этом мире и браке, как в гнезде. Когда же у нас в течение долгого времени возросли крылья добродетели, то Он, придя, стал тихо и мало-помалу выводить нас из здешнего жилища, научая парить в Горнем. Таким образом… поистине благородные, любящие свет, с великой легкостью покинув гнездо, возлетают на высоту и достигают Небес, отказавшись от земного».
Святость христианского брака делает его непохожим на любой другой брак, заключенный вне Церкви, ибо благодатью Божией он становится «камнем», на котором из семьи созидается, как уже было сказано, «домашняя церковь» (Кол. 4, 15) — «церковь по Существу своей жизни. Именно церковность дает семье те крылья, с помощью которых можно воспарять в Горний мир и питать семейную жизнь благодатной любовью к Богу и друг к другу. Церковность преподносит им ключ к целомудренным пожеланиям и печать необходимой привязанности, открывающие дверь к преображению «душевного тела» семьи в «тело духовное».

3. Схема богослужения обручения и венчания

Обручение:

Изнесение святых Креста и Евангелия из алтаря Благословение жениха и невесты возжженными свечами и каждение их
Возглас: «Благословен Бог наш…»
Мирная ектения и возглас
Две молитвы на обручение
Обручение кольцами
Молитва на «утверждение глаголанного у них слова»
Сугубая ектения

Венчание:

Псалом 127 и шествие из притвора на середину храма
Поучительное слово
Вопросы к жениху и невесте
Возглас: «Благословенно Царство…»
Мирная ектения с возгласом иерея
Три молитвы о сочетающихся браком
Возложение венцов
Тайносовершительные слова: «Господи Боже наш…»
Прокимен, Апостол, Евангелие
Сугубая краткая ектения
Молитва
Просительная ектения, возглас
Пение молитвы «Отче наш…»
Возглас священника
Благословение и преподание общей чаши
Хождение вокруг аналоя с пением тропарей
Снятие венцов
Две молитвы
Отпуст
Молитвы на разрешение венцов в 8-й день

4. Богословский смысл священнодействий обручения и венчания и содержание молитвословий

Обручение

Обручение означает скрепление пред Богом и Церковью взаимных обещаний вступающих в брак. Обручение — это христианская форма естественного брака. В нем Церковью и Богом утверждается «глаголанное у врачующихся слово».
Обручению предшествует благословение родителей и духовного отца. Видимым знаком утверждения этого союза в мире, любви и единомыслии является вручение жениху и невесте колец с молитвой священника о Небесном благословении их обручения. В Таинстве Брака прикровенно содержатся элементы, свойственные и семейно-патриархальному укладу жизни, как, например, отрешение дочери от родительского очага и передача отцом прав на нее будущему мужу.
В древности обручение жениха и невесты совершалось их родителями и родственниками. Соизволение родителей признавалось не менее важным, чем согласие жениха и невесты. А так как христиане, кроме родителей по плоти, имели духовного отца в лице епископа, то вскоре вошло в благочестивый обычай заручиться еще и благословением епископа. 89-е правило Трулльского Собора в толковании Никодима свидетельствует: «Церковь требовала от своих верующих заключать браки только с ее благословения. Этого же она требовала и относительно обручения».
Форма обручального благословения епископа, как доносит ее до нас текст одной из древних литургий, была проста и содержала краткое молитвенное благопожелание: «Благослови, Господи, кольцо это,… ибо как оно венчает палец человека,… так и благодать Святого Духа пусть окружает жениха и невесту, чтобы они видели сыновей и дочерей до третьего и четвертого рода, которые да восхвалят имя Твое». Это благословение раскрывает суть христианского брака: одухотворение чувственной любви, призывание Божией помощи, укрепляющей к совместному введению в жизнь благих, спасительных устоев нравственности и продолжению зтих духовных начал в потомстве.
В современной практике священническое благословение при обручении сближается с родительским, принятым в благочестивых семьях, то есть высказывается намерение, чтобы данный брак был совершен о Господе. Жениха-христианина и невесту-христианку сближает не только любовь друг к другу, но и устремление каждого из них ко Христу, которое и дает неложное основание быть браку ради Господа.
Когда будущие жених и невеста проникнут во внутреннюю суть своей двуединой любви ко Христу и друг к другу и придут к взаимному согласию создать христианскую семью, то свое решение они откроют родителям. Обыкновенно в этом случае родители жениха спрашивают его, по нраву ли ему невеста и образ поведения ее, и, получив утвердительный ответ, выражают согласие на брак сына. То же делают и родители невесты, спрашивая ее, нравится ли ей жених и согласна ли она выйти за него замуж.
На Руси издревле считалось, что честь невесты — это честь рода. Поэтому в старину отец невесты не сразу давал сватам ответ, но обещал подумать о том с женой и родичами. Совершив так называемый «совестливый разговор» с родственниками, отец объявлял согласие на брак дочери. Тем дело не оканчивалось: наступал период усиленных молитв к Богу о даровании мудрости, о благоприятных условиях к соединению «двух в плоть едину, душу едину и Дух животворящий». Молитвы родителей созидают дома чад и «благословение отца утверждает домы детей» (Сир. 3, 9), — свидетельствует опыт Церкви. Без них, как здание без фундамента, ни одна семья в минуты испытаний не устоит в своей неповрежденности и целостности.

Но и родители, решаясь на брак детей, не полагаются на свое мнение и, как правило, посылают их за благословением к священнику-духовнику или же к старцу, опытному в знании воли Божией о людях и в рассуждении житейских обстоятельств. Пастырское благословение несет в себе особую жизнеутверждающую силу, окрыляющую молодых и их родителей.
Заручившись благословением родителей и духовника-священника, нареченные жених и невеста, посоветовавшись со старшими, назначают день свадьбы. Ради юридического признания до церковного венчания брак должен быть зарегистрирован в гражданской инстанции (ЗАГСе), затем совершается Святое Таинство, в котором новобрачным преподается Божественная благодать, освящающая их союз и сообщающая им благословение Божие на совместную жизнь, рождение и воспитание детей.
По обычаю в самый день или накануне гражданской регистрации брака принято служить молебен Господу Иисусу Христу о начале доброго дела.
В самый день браковенчания родители, сотворив известные молитвы, совершают благословение своих детей: сына — иконой Спасителя, дочь — иконой Божией Матери.

Начальный момент обручения

В жизни молодых людей, любящих друг друга, наступает, наконец, такая минута, когда на ожидаемое ими супружество они получат благословение Божие, чтобы стать им подражателями жизни церковной. Чистота намерений и искренность их веры побуждает священника скрепить брачный союз благословением Божиим и словами молитв.
Для этой цели молодые люди прибывают в храм. По обычаю первым в храме появляется жених, сопровождаемый шаферами (друзьями жениха) и кем-то из детей, несущим впереди жениха икону Христа Спасителя. Сопровождаемый ими жених входит в храм, где его встречают пением одного из церковных песнопений, приличествующего случаю. Помолившись Богу, жених отходит с середины храма на правую сторону и ожидает приезда невесты. Невеста прибывает в храм чуть позже и, также предшествуемая иконой Божией Матери и сопровождаемая шаферами, совершает поклонение Богу и выслушивает церковное песнопение. Затем невеста отходит на левую сторону храма.
До начала обручения кольца новобрачных полагаются священником на святом престоле, чтобы освятил их Царь Славы — Господь, ибо Ему новобрачные с этого момента вручат свою жизнь.
Обручение начинается изнесением из алтаря на середину храма святых Креста и Евангелия, которые полагаются иереем на аналое, стоящем посредине храма.
В притворе священник подводит жениха к невесте и, соединив руку жениха с рукой невесты, поставляет их на середине притвора, где и будет происходить чин обручения. Как говорит один святитель, через священника в этот момент «из царства природы в царство благодати возводит их Господь». Здесь им заповедано будет «хранить пределы закона» благодатной помощью Святого Духа, присутствие Которого символизирует каждение новобрачных.
Таким образом, жених и невеста встречаются в храме, где их окружают родные, друзья и прихожане. В их лице земная Церковь — общество верующих, собравшихся во имя Христа и со Христом, — готова сотворить совместно с брачущимися общую молитву Господу о благословении их обилием благодатных даров для единства совместной жизни, взаимной верности и претворения в жизнь словесных обещаний брачущихся. Церковь становится свидетельницей обетов жениха и невесты, которые они дают друг другу пред Богом, и благословение священника это их слово утверждает, скрепляет святым соединением.

Для этой цели священник трижды «назнаменует главы новоневестных, и дает им возжженные свечи, и кадит крестовидно». И затем иерей дает жениху и невесте возжженные свечи.
Горящие свечи новобрачных изображают духовное торжество, славу целомудренного девства и свет благодати, нисходящие на них. Свет — источник Божией святости. Пламень свечей озаряет начало новой жизни, в которую вступаюют двое, чтобы стать одним существом, «одной плотью». Свечи в их руках говорят о радости встречи этих людей и об общей радости присутствующих, напоминая слова Христа: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 16). С прославления Отца Небесного и начинается собственно чин обручения.
«Благословен Бог наш…». И возглашается мирная ектения, собирающая внимание и сердца молящихся для общей молитвы, в которой у Бога испрашивается обручающимся спасение, ниспослание им помощи Божией и любви совершенной и мирной, сохранение единомыслия и твердой веры для дарования браку «чести», а супружескому ложу «неоскверненности ».
В произнесении ектении иерей возглашает две молитвы, в которых просит Бога наставить обручаемых «на всякое дело благое», благословить их и сохранить в мире и единомыслии.

Обручение кольцами

Вручением колец, принесенных от святого престола, жениху и невесте священник выражает веру Церкви в непрерывность их союза, даруемого им благодатью Божией.
Священник трижды «назнаменует» кольцом жены голову жениха со словами: «Обручается раб Божий рабе Божией…», и кольцом жениха голову невесты с теми же словами. После этого происходит обмен кольцами, что Требником предписывается делать «восприемнику», то есть лицу, выступающему здесь от лица родителей. И обмен кольцами свидетельствует, что на взаимное согласие обручающихся есть и согласие родителей.
В том, что кольцо невесты вначале находится у жениха, а кольцо жениха у невесты, усматривается древняя практика, когда обручение было отделено от венчания на некий продолжительный срок и обрученные друг другу хранили у себя обручальное кольцо как знак своей любви и верности, а в момент, предшествующий венчанию, возвращали друг другу сохраненный знак своей любви и тем давали понять, что они входят отныне в согласие друг с другом во всех своих делах, тем самым полагая начало обмену мыслями и чувствами, заботами и трудами.
Супружеский союз возникает в земных условиях, но несет в себе залог единства и печать нерасторжимости. Кольца надеваются на персты правых рук, знаменуя тем их свободную волю, восприемлющую обет верности, трудовой деятельности, молитвы и благословения. «И десница раб Твоих благословится…», — говорит текст молитвы, читаемой священником после обручения.
Заканчивается чин обручения сугубой ектенией, молитва которой подчеркивает важность духовной связи новообразующейся семьи со страной, в которой живут новобрачные, со Святейшим Патриархом и священноначалием Церкви, друг с другом и со всеми братьями во Христе.
Таким образом, обручение запечатлевает церковное признание намерений и чувств жениха и невесты, скрепляет данное ими друг другу слово своим благословением и молитвами и убеждает их в необходимости Божественного содействия во всей дальнейшей жизни.
Кольца на их руках свидетельствуют, что отныне Господь с ними, чтобы поставить их «укрепленным городом и железным столбом» и напоминать им о «дружестве юности, о любви» и их желании «быть святыней Господа, начатком плодов Его» (Иер. 1, 18—2, 3). Им сообщается ревность к славным делам, к свидетельству истины, к восприятию щедрот Божиих, ибо всесильно благословение Божие: «Господь бодрствует над словом Своим, чтоб оно скоро исполнилось» (Иер. 1, 12). В этом залог крепости их совместной жизни и ее смысл; в этом тайна сохранения взаимной любви, немеркнущей во времени. Бог посылает Ангела шествовать пред ними и вести их в Царство Небесное. Открыть же для себя это Царство, которое, по слову Христа, «внутрь вас есть» — внутри их совместной любви, — помогают обручившимся молитвы и благословение Церкви, преподаваемые им в чине венчания.

Венчание

В последовании венчания отображена традиция церковного осмысления основ семейной жизни. Нераздельное жительство мужа и жены представляет собой путь подвижничества, путь постоянного упражнения и поучения в заповедях Господних. Цель его — слава Божия в делах человеческих: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославили Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 16). Путь подвига является наукой, исключительной по трудности, ибо ведению ее подлежит духовная природа человека и ее усовершенствование. Семья является той средой, где члены ее имеют возможность проводить время в непрестанном труде, молитве и упражняться в усвоении главнейших христианских добродетелей: христианской любви, умеренности во всем, послушании. «Велика, — говорит преподобный Ефрем Сирин, — пагуба душам там, где не жительствуют правила и упражнения душ».
Последование венчания своим молитвенно-благодатным строем полагает основание для жительства по правилам Святой Церкви и для упражнения душ в усвоении науки христианской жизни.
Подготовительный момент к нераздельному жительству в супружестве был завершен в последовании обручения. Оно, согласно указанию Требника, было совершено в притворе храма. Кольца на руках жениха и невесты свидетельствуют, что договор о свадьбе исполнен. Церковь своим благословением утвердила их согласие на совместное жительство. И за это от лица Церкви священник славословит и благодарит Бога.

Начало венчания

«Хотящии венчаться, — говорится в Требнике, — входят в храм со свещами возжженными, предидущу священнику с кадильницею и поющу псалом 127» с припевом: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!» На фоне этого пения дым кадильный являет жениху и невесте образ таинственного снисхождения на них благодати Божией, как об этом говорит священник Павел Флоренский: «Кадильный дым струится в пренебесныесферы и обратно нисходит к нам, долу, уже не как фимиам кадильный, а благодать Святого Духа — как фимиам»
На середине храма священник поставляет жениха и невесту пред аналоем с Крестом и Евангелием на разостланный на полу кусок белой материи («подножку») — символ единства и радости и нераздельного жительства в супружестве.

По окончании пения псалма иерей говорит жениху и невесте «поучительное слово, сказуя им, что есть тайна супружества и како в супружестве богоугодно и честно жительствовати имут». В этом поучении иерей обращает их внимание на великую тайну брачного союза, на смысл священнодействий Таинства и тем самым настраивает их сердца к восприятию жизни Царства Божия.
По окончании слова иерей вопрошает сначала жениха: «Имеешь ли, имя рек, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, взять себе в жену сию…?» Этот вопрос задается жениху для того, чтобы он понял свою ответственность за создание семьи. Муж есть глава семьи, жена его помощница. Вводя невесту в дом в общение жизни, жених, как будущий муж, должен понять, что он не только берет себе жену, но с этого момента должен заботиться о спасении ее души. Эта забота предполагает крепкую любовь к супруге, готовность напоминать себе и ей заповеди Господни и предания святых отцов, подкрепляя дух ее, а впоследствии и детей, Божественными писаниями. А для этого необходимы и воля благая и непринужденная, и крепкая мысль. Имеет ли все это жених? Изострил ли он ум свой проницательностью, возбудил ли усердие на спасение, на подвиг христианского жительства мужеством, утвердил ли себя верой и надеждой идти впереди супруги и детей во всяком подвиге, готов ли сразиться с мысленными врагами — демонами? Ведь ты берешь себе в дом жену, ты испрашиваешь у Бога дар домостроительства. Готов ли ты относиться к Богу как «служитель Христов и домостроитель тайн Божиих?» (1 Кор. 4, 1). Готов ли, принимая жену, не сказать, не постановить чего-либо вопреки воле Божией, засвидетельствованной в Священном Писании, или оставить угодное Богу? Готов ли ты в угождение Богу и для пользы семьи подать не только благовествование Божие, но и душу свою по сказанному Господом: «Заповедь новую дам вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 13, 24)? Только такая святая любовь и благое произволение позволяет тебе взять в жену ту, которую здесь пред собой видишь. Мысленно, заранее раздумав над всем этим, жених отвечает: «Имею, честный отче».
И снова иерей задает вопрос: «Не обещался ли иной невесте? (Не продолжаешь ли держать кого-либо в заблуждении своим обещанием вступить в брачный союз?)» Вопрос предполагает и воспитательное значение для присутствующих, напоминая им, что подобными обещаниями шутить не позволительно. И отвечает жених: «Не обещался, честный отче».
Те же вопросы задаются иереем и невесте. От нее также требуется осмысленное и ответственное отношение к избраннику, ведь ей предстоит быть помощницей мужу, взяв на себя обязанности единомыслия и послушания. Невеста понимает, что она принимает на себя попечение о семье и несет одинаковую с мужем ответственность соблюдать в доме во славу Божию все, что установлено с общего одобрения. В лице жены муж имеет деятельную помощницу, содействующую ему в отправлении различных обязанностей по управлению делами семьи и шествием по пути упражнения и поучения в заповедях Господних. В известных случаях, например, в отсутствие мужа, она заступает на равных с ним правах на его место и ведет жизнь семьи, руководствуясь заповедями Божиими и традициями семьи (отеческими преданиями). За все это Бог посылает благодать Свою и обещает хранить место их проживания. Поразмыслив над этим, невеста отвечает священнику: «Имею, честный отче. Не обещалась, честный отче».
Вопросы и ответы эти нужны еще и потому, чтобы Церковь стала свидетелем добровольности вступления в совместное жительство супругов и чтобы не могли потом сказать люди, что венчание совершено по принуждению.
Таинственное священнодействие венчания начинается прославлением Царства Святой Троицы. Священник возглашает: «Благословено Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа…» Очами веры прозревая в реальность приблизившегося Царства Божия, собравшиеся в храме христиане испрашивают у Бога, в Святой Троице прославляемого, спасения для новобрачных, благословения брачного союза, сохранения их телесной и духовной чистоты, доброчадия и священного покрова в совместной жизни».
Прошениями мирной ектении Церковь возглашает моления к Богу, предстателем за которые является Христос. Его силой молитвы верных восходят к престолу Вседержителя, и Бог принимает соединение жениха и невесты, удостаивая их Своего благословения. Христовым ходатайством укрепляется каждый брак, как и брак первой супружеской четы, чтобы отпали от них все козни врага и чтобы в супружестве они подражали святости отцов.
«Хорошо жене, — говорит святой Григорий Богослов, — чтить Христа чрез мужа, хорошо и мужу не бесчестить Церкви чрез жену». Вот для этой-то цели все сообща просят у Бога спокойного состояния духа для себя, внутреннего мира для жителей земли, стояния во благе Святых Его Церквей, и особенно храма, с которым теперь связывается со­вместная жизнь новой супружеской четы. В этой жизни все важно. Важно, чтобы Церковь возглавлялась Святейшим Патриархом, управлялась правящим архиереем, а пресвитеры, диаконы и другие люди выполняли свое назначение, зная, что их страна хранима Богом.
Через общение брака супруги должны войти в жизнь Церкви и Отечества «любовью истины» (2 Фес. 2, 10), то есть войти так, чтобы свет этой любви воссиял для них во всей своей полноте, воссиял «навеки». И встретить этот свет следует не безотчетной радостью, с какой, например, встречает птица восход утреннего солнца, а осознанным согласием на сочетание со светом, которое так ясно прозвучало в ответе Богоматери благовестителю-ангелу: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1, 38). Именно отсюда мысль о строгой нравственной чистоте, о способности рождать детей и радоваться умножению семьи. Отсюда же побуждение новобрачных достойно и непредосудительно стать причастными к делу спасения людей Сыном Божиим.
Семейный человек строит свою жизнь по законам, которые учат его новой жизни, помогают правильно решать жизненные задачи. От него требуется тщательное наблюдение над собой, чтобы ум, сердце и тело не возвратились в плен старых привычек человека, не обремененного семьей. Такой возврат грозит окаменением, как в известном случае с женой Лота (Быт. 19, 17—26), и ведет к соблазну вольного обращения. Вольность в обращении — пагубная дерзость, которая плодит в человеке многие страсти.
Преподобный Варсонофий Великий советует: «Приобрети твердость, и она удалит от тебя свободу в обращении, причину всех зол в человеке. Если хочешь избавиться от них, ни с кем не обращайся свободно, особенно с теми, к кому сердце твое склоняется в страсти похотения». И преподобный Исаак Сирин убеждает: «Уклонись от дерзости, как от смерти».
Подражание святым отцам пробуждает в семейном человеке лучшие духовные, душевные и телесные силы и учит, как действовать, чтобы войти в жизнь Царства Божия. В подражании все имеет свою ценность, ибо «верный в малом и во многом верен» (Лк. 16, 10). Скромная походка, благочинная беседа так же важны в семье, как внимание к старшим и умение молчать в их присутствии, удаление от людей, подверженных страстям и угождающих своей плоти. Привычка не многословить, не смеяться по любому поводу, не говорить чего-либо поспешно, не обдумав, всегда ценилась в христианской семье наравне со скромностью и благочестием, с умением исправлять свои оплошности покаянием пред Богом и друг другом.
Подражание святым отцам открывает простую истину: телесное делание предваряет душевное. Как сотворение Адама предшествовало вдуновению в него души, так без телесного труда ни один человек не исправит душевное устроение, ибо второе рождается от первого, как колос от зерна, а без душевного делания человек не способен воспринять духовные дарования. В лучших христианских семьях всегда заботились о благообразии чувств и добрых навыках тела, ибо от них рождаются добрые помыслы. В жизни человека многое случается против его желания, когда нарушается привычное течение жизни; в этом случае человек, не имеющий навыка к охранению чувств, легко теряет мирное устроение, необходимое для спасения.
Жизнь семьи часто протекает на глазах у друзей и близких. Супружеская чета призывается сочетать благоговение пред Богом при общении с ними. Опыт отцов показывает, что душа часто готова бывает свергнуть с себя узду охранения в семейной жизни при общении с окружающими людьми, при неполезных для спасения беседах, в праздных разговорах, в сумбурных встречах. Трудно бывает человеку удержать внутренние помыслы в должном порядке в таких ситуациях, если душа и тело не приведены в благое и благочинное устроение. Семейному человеку следует бояться дурных привычек более, чем бесов, ибо они приносят ему многие душевные утраты.
Именно в связи с этой опасностью Церковь умоляет Бога «заступить (окружить благодатной стеной), спасти, помиловать и сохранить» каждого человека. В помощь семье она предлагает ходатайство Богоматери и святых, чтобы семья, ограждаемая силой Божией и молитвами святых, смогла накопить нравственные и благодатные силы, сконцентрировать физические и духовные усилия для последующего прорыва из своей самости к Богу и к людям.
По окончании мирной ектении священник произносит три молитвы, в которых просит Бога благословить настоящий брак, как Он благословил благочестивые браки Авраама и Сарры, Исаака и Ревекки, Иосифа и Асинефы, Моисея и Сепфоры, Иоакима и Анны, Захарии и Елисаветы. Он просит Господа сохранить сочетавшихся браком, как некогда сохранил Ноя в ковчеге, Иону во чреве кита, трех отроков в печи вавилонской, и даровать им радость, какую испытала блаженная Елена, обретя Честный Крест Господень. Словами молитвы иерей просит Господа, вспомнившего о Енохе, Симе, Илии и сорока мучениках, которым были посланы венцы с Небес, вспомнить и родителей, воспитавших венчавшихся, поскольку молитвы родителей утверждают основание домов. Иерей молит Бога даровать вступающим в брак мирную жизнь, долгоденствие, взаимную любовь, доброчадие; он просит Господа возвысить их, как кедры ливанские, чтобы, благоугодив Господу, они получили неувядаемый венец славы и воссияли, как светила на небесах, исполняя порядок жизни, установленный Богом еще в раю.

Тайносовершительный момент венчания

Завершив чтение молитв, священник приступает к главному моменту Таинства, благословляя брачный союз во имя Триединого Бога. Взяв венец, иерей благословляет им жениха и говорит: «Венчается раб Божий (имя рек), рабе Божией (имя рек), во имя Отца, и Сына, и СвятагоДуха, аминь». Потом таким же образом священник венчает голову невесты, говоря: «Венчается раба Божия (имя рек), рабу Божию (имя рек)…»
Венцы, возлагаемые на жениха и невесту, символизируют славу союза Христа с Церковью. Возложением венцов Церковь воздает жениху и невесте честь за целомудрие и сохраненное девство и делает для всех очевидным благословение Божие — быть данной супружеской чете родоначальниками потомства, преданного уставам Святой Церкви. «Плод чрева на пользу и восприятие благочадия» дает супругам родительская власть, если они благоразумно воспользуются ею. Венцы также служат предуказанием вечного увенчания супругов, о котором сказано в Откровении апостола и евангелиста Иоанна Богослова: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2, 10).
Возложение венцов и слова священника «Господи Боже наш, славою и честию венчай я (их)» запечатлевают Таинство Брака. Церковь, благословляя брак, провозглашает венчающихся родоначальниками новой христианской семьи — малой, домашней церкви, указывая путь в Царство Божие и знаменуя вечность их союза, нерасторжимость его, как сказал Господь: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 6).

Чтение Священного Писания и общая чаша

Далее словами прокимна Церковь утверждает: «Ты, Господь, положил на главах их венцы, украшенные камнями кристальной честности, они просили у Тебя совместной жизни, и Ты дал ее им». В послании к Ефесянам апостол Павел сопоставляет супружеский союз мужа и жены с союзом Христа и Церкви и указывает главные обязанности супругов по отношению друг к другу. Чувство живой связи друг с другом позволяет им понять, что они уже «одна плоть» (Быт. 2 24). У них «одно сердце и одна душа» с Церковью (Деян. 4, 32). Они начали жить во имя Христово, и Он — посреди них (Мф. 18, 20).
В Евангелии от Иоанна (2, 1—11) Церковь повествует новобрачным о браке в Кане Галилейской, на который был зван Христос. Евангелие предлагает молодым супругам «позвать» Иисуса в свою жизнь и Его жизнью поверять свою совесть.
Совместная жизнь поставит пред супругами различные задачи и многие обязанности. «Ты должен любить свою жену», «ты должна быть помощницей мужу и повиноваться ему», «вы должны сохранить веру во Христа в силе и чистоте» — таковы главные требования долга, которые поведут мужа и жену дальше «только этических» запросов, откроют им нечто высшее, подвигнут их души в область священную. Преодолевая свою «самость» ради исполнения долга, супруги откроют в нем нечто глубокое и живое, нечто большее, чем нравственный закон. Они почувствуют, что Бог недалеко от них; и нужно принять Его в свой семейный союз, с Ним согласовывать все свои решения и действия. Если совесть супругов бодрствует, если Христос присутствует в их жизни, то нравственный долг сознается ими как голос Всесвятого Бога; тогда решающим побуждением во всех случаях становится готовность жертвовать личными потребностями ради послушания Христу, как диктует совесть.
Жизнь, как она складывается, непрерывно представляет возможности к познанию Бога. Те или иные события, происшествия, разные люди, с которыми придется встречаться, так или иначе окажут воздействие; и супруги, подвергаясь влияниям своего окружения, сами будут влиять на других. Когда-нибудь, оглянувшись назад, они поймут внутреннюю связь разных периодов своей жизни, увидят, как обстоятельства складываются в логическое целое, и вынесут из опыта убеждение, что за этим «целым» стоят не только законы природы, не только слепая необходимость: осуществляется благой, премудрый, кроткий и милостивый замысел Самого Христа, взаимодействующего со Своей малой, домашней церковью и претворяющего «воду» обыденной семейной жизни в «вино» правды Царства Божия.
Благодатная жизнь семьи не всегда насыщена «видением» облистающей ее славы Божией, она сопряжена с испытаниями, о которых можно сказать словами Евангелия: «Вина не имут». Жажда полноты существования, творческой силы, служения подлинным ценностям, потребность в охране Божией, в чистом счастье, когда все ясно, светло, понятно, вдруг ослабляются; «горизонты» правды Божией отступают от взора, чистота восприятия утрачена. В душе возникает тогда особого рода тоска, или «печаль по Богу» (2 Кор. 7, 10); ее можно назвать любовью, ищущей Бога, Христа. Эта любовь побуждает смотреть в глубь видимых причин и обстоятельств, всякий раз испытывая: «Ты ли это являешь, Господи?» Может быть, супруги столкнутся с такими жизненными ситуациями, которые покажутся им мелкими, ничего не дающими душе. Непрестанно анализируя, взвешивая их, они могут ощутить некоторую внутреннюю усталость и захотеть избавиться от нее, отказавшись от поисков смысла, и попытаться заглушить отчаяние в наслаждениях, в озлобленности, обращенной против всего света. Но чаще человека, переживающего этот опыт, вдруг осеняет уверенность в реальности этой жизни, которой он ищет, которая выше и прекраснее всего, что может дать мир; она существует по ту сторону вещей, дел, людей, неведомая и вместе с тем близкая, тайная и предчувствуемая.
Как только душа человека оторвется от материального и воспарит над ним, как только в благочестивой печали о Христе она расширит себя таким чистым запросом, она уже приблизится к Богу: так искать — значит уже найти, потому что на этот путь приводит не кто иной, как Сам Бог. Таким образом Христос привлекает к Себе человека.
В этой духовной близости к Богу молодые супруги смогут постигать тайну «воды, сделавшейся вином». Христос, расширяя и углубляя в людях печаль по небесному и вечному, встречает их на всех жизненных путях и насыщает. К Нему-то, Богу Живому, по прочтении Евангелия вновь обращаются с молитвой священник, новобрачные и все присутствующие на венчании.
После Евангелия произносится краткая сугубая ектения «Рцем вси», и священник читает молитву, прося Бога сохранить сочетавшихся браком в мире и единомыслии, сподобить их непорочной жизни в неукоснительном соблюдении заповедей Божиих.
Церковь верит, что семью помогает создать Господь Своим благодатным воздействием на вступающих в брак. Благословляя семью, Господь простирает на нее Свою власть данными Им заповедями, которые как бы очерчивают границу, где любовь Божия к домашней церкви встречается с любовью семьи к Нему.
Супруги смогут достичь почтенной старости в мире и единомыслии, если в их душах воссияло и всегда сохраняется ощущение присутствия в их жизни Бога. К Нему-то и направляет Церковь сердца новобрачных прошениями просительной ектении.
После молитвы «Отче наш», в которой новобрачные свидетельствуют о своей решимости служить Господу и выполнять волю Его в семейной жизни, они испивают общую чашу. Общая чаша — это чаша с красным вином. Ее в конце молитвы «Боже, вся сотворивый крепостию Твоею…» при произнесении слов «благослови благословением духовным» священник единожды благословляет. И троекратно дает супружеской паре испить вина из общей чаши — вначале мужу, как главе, потом жене. Вкушение вина напоминает о чудесном претворении воды в вино, совершенном Иисусом Христом в Кане Галилейской. Общая чаша испивается в знак полного единства супругов, запечатленного в совершившемся Таинстве. Отныне у мужа и жены общая жизнь: одна судьба, одни мысли, одни желания, одно тело. В неразрывном союзе они будут делить между собой чашу радостей и скорбей, печалей и утешений.
Преподав общую чашу, священник соединяет правую руку мужа с правой рукой жены, покрывает соединенные руки их епитрахилью и поверх епитрахили кладет свою руку. Это означает, что через руку священника муж получает жену от самой Церкви, соединяющей их во Христе навеки.

Образ круга во славу Святой Троицы

Держа свою руку поверх соединенных рук мужа и жены, священник трижды обводит новобрачных вокруг аналоя. Круг символизирует вечность. Троекратное обхождение совершается во славу Святой Троицы, Которая таким образом призывается во свидетельство обета перед Церковью вечно хранить супружеский союз.
При первом торжественном шествии образом круга поется тропарь «Исаия ликуй…» В нем прославляется Пресвятая Дева, послужившая Тайне воплощения Сына Божия. Участие Богоматери в жизни семьи признается Церковью основополагающим, поэтому и поется здесь этот тропарь.
При обхождении второго круга поется тропарь «Святии мученицы…» В нем прославляются и призываются к молению о людях святые подвижники и мученики, победившие греховные страсти и увенчанные славой Господней, чтобы они укрепили в новобрачных готовность к исповедническим и духовным подвигам. Венцы, осеняющие новобрачных, напоминают о венцах мучеников; над венцами возвышается крест. В совместной супружеской жизни им предстоит нести общий крест, смирять свое самолюбие, быть строже к себе, снисходительнее к супруге (к супругу), терпеть многие трудности, неизбежные на жизненном пути.
Когда в третий раз они шествуют вокруг аналоя, поется тропарь «Слава Тебе, Христе Боже…» В нем воссылается благодарение за совершение брака «о Господе»; Церковь выражает Надежду, что семейная жизнь сочетавшихся будет живым проповеданием единосущной Троицы в вере, надежде, любви и христианском благочестии.

Окончание чина венчания

После троекратного обхождения муж и жена поставляются на свое место, и священник снимает венцы сначала с мужа, потом с жены, обращаясь к каждому со словами приветствия. В нем священник обращает внимание на возвеличение жениха, на благословение его «умножиться и ходить в мире, исполняя в правде заповеди Бога». Величие жены в этом приветствии связывается с умением «веселиться о своем муже и хранить пределы закона».
Потом священник читает две молитвы. В первой он просит Господа благословить сочетавшихся и воспринять непорочные венцы их в Царствии Небесном. Во второй он молит Пресвятую Троицу даровать супругам долгоденствие, преуспеяние в вере, обилие земных и небесных благ по молитвам Пресвятой Богородицы и всех святых.
После этого следует отпуст, на котором упоминаются равноапостольные Константин и Елена, распространители христианства, и великомученик Прокопий, пострадавший в начале IV столетия и научивший своих близких с веселием и радостью идти на мученическую смерть, как на брачный пир.
Затем, по примеру древних христиан, следует целование и поздравление вступивших в супружество и новое родство.
В Требнике после отпуста венчания полагается «Молитва на разрешение венцов в осьмый день». В древности вступившие в брак семь дней носили венцы, и в восьмой день священник с молитвой снимал их, подобно другому древнему обычаю, когда новокрещенные семь дней носили белую одежду, а в восьмой, по благословению священника, снимали ее. Совершая обряд «разрешения венцов», священник преподает новобрачнымблагословение и молится об утверждении и сохранении их брачного союза. В молитве на разрешение венцов в восьмой день вновь упоминается о чуде в Кане Галилейской и о сокровенном смысле этого события («спрятавше яже в нем знамении») и воссылается слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу.
И вот венчание закончено. Новобрачные возвращаются в свой дом. Здесь их встречают родители жениха и невесты, подносят им по обычаю хлеб-соль и благословляют их, теперь уже обоих сразу, иконами Спасителя и Божией Матери. Поцеловав иконы и руку родителей, муж и жена вступают в свой дом, чтобы поставить в передний угол «благословенные образа», затеплить перед ними лампаду и ощутить в доме молитвенную атмосферу храма, теперь уже «домашнего храма». Здесь им придется в совместной супружеской жизни научиться предстоящему искусству отцовства и материнства.
«В древности, — говорит святитель Григорий Богослов, — плодом нежной супружеской любви были тайнозрители Христовых страданий, или пророки, патриархи, иереи, победоносные цари, украшенные всеми добродетелями, потому что добрых не земля из себя породила, но все они — порождение и слава супружества.

Вера преложила Еноха. Великий Ной в малом числе душ… спас от потопления целый мир. Авраам был отцом городов и народов и в жертву Христу вознес на алтарь связанного сына. Моисей с великими чудесами извел народ из тяжкого Египта… и увидел Бога лицом к лицу. Аарон был верный священник у древних… Давид был препрославленный из всех царей! Соломон — первая слава мудрости!.. Кто не дивился Предтече Вышнего Света — Иоанну, двенадцати славным ученикам, ревности высокого духом небожителя Павла?. Все они дарованы людям Христом и супружеством. Да и жены, которые прославились благочестием, не без супружества и плотских уз достигли своей славы».
Таковы дары супружества. Супружеские узы отныне послужат для них ключом целомудрия и печатью необходимой привязанности, ибо у них теперь одно житие. Они, как одно целое по душе и телу, станут опорой друг другу, родителями детей, ревностных к благочестию и славе Божией, и достойными членами Христовой Церкви и земного Отечества.

5. История чина обручения

Церковное обручение возникло из естественной потребности вступающих в гражданский брак утвердить свой союз церковным благословением и молитвами.
До IV века молитвы и благословение Церкви не имели строго определенной последовательности. Форма совершения этих молитв зависела от усмотрения епископа или пресвитера, совершавших это благословение.
До VI—VII веков последование обручения едва ли выходило из узких рамок одной какой-либо краткой молитвы, благословения колец и формулы, похожей на нынешнюю: «Обручается раб Божий… во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа».
До X—XI веков церковное обручение было предоставлено желанию и воле самих брачущихся и совершалось не в храме, а в домах, куда приглашался священник. Император Лев Философ (IX в.) начал, а Алексий Комнин (XI в.) окончил реформу гражданских законов о браке, постановив для всех обязательным не только венчание в Церкви, но и церковное обручение. Вступление в брак с этого времени было связано согласно закону с совершением церковного обручения вступающих в брак.
В это же время распространился обычай совершать обручение в одно время с венчанием. Такой обычай вошел в повсеместную практику к XI веку, как об этом свидетельствует Симеон Солунский.
В состав древних чинов обручения входили молитвенное благословение священника, обмен кольцами и соединение рук жениха и невесты. Обручальные кольца изготовлялись из разного металла: золотое для жениха, железное или медное для невесты, чем подчеркивалась значимость мужа как главы семьи. С XI века начинают употребляться для невесты серебряные кольца.
В Русской Церкви до XVIII века последование обручения и последование венчания совершались в разное время. В 1702 году царь Петр I издал закон о необходимости промежутка в шесть недель между обручением и венчанием, чтобы обрученные могли лучше узнать друг друга и избежать ошибок при вступлении в брак. Закон предусматривал возможность расторжения церковного обручения. Но в 1775 году Святейший Синод постановил совершать церковное обручение одновременно с чином венчания, и этой практики Церковь придерживается до сего времени.

6. История чина венчания

Чин венчания тоже не был в древности тем устойчивым, неподвижным в своем составе последованием, каким является в настоящее время. Его обрядовая сторона слагалась постепенно, принимая в зависимости от обстоятельств различные формы.
В истории развития венчального обряда следует отметить два периода: время его совместного совершения с Литургией и время обособления, существования в качестве самостоятельного последования.
Первый период закончился к IX—X векам и дал возможность развиться основному составу начальной части венчания до чтения апостола и Евангелия, с дальнейшею ектенией «Рцем вси» включительно. Вторая часть чина была представлена преподанием общей чаши после окончания Литургии и молитвой, отделенной от остального последования целым рядом литургических молитв.
Второй период (X—XV вв.) характеризуется отделением венчания от Литургии и созданием второй половины чина: по ектении «Рцем вси…» молитвы «Призываем Тебя, Господи…», ектения «Исполним молитву…», «Заступи, спаси…», молитва общей чаши «Боже, вся сотворивший крепостию Твоею…», преподание общей чаши брачущимся, троекратное обведение с пением тропарей вокруг аналоя.
В X—XI веках в состав первой части венчания вводится обычай вручения брачущимся свеч. Возложение венцов сопровождается произнесением слов: «Христос венчает» и чтением молитвы: «Боже, славою и честию венчавший святых Твоих…», а соединение рук — фразою: «Христос присутствует».
С XIII века употребляется уже современная формула: «Венчается раб Божий…», а соединение рук — обращенной к жениху фразой: «Возьми ее (жену) из храма Господня». Троекратно затем знаменуя брачущихся, священник говорит: «Отец благословляет, Сын венчает, Дух Святый освящает».
Развитие второй части последования было связано с обычаем причащать новобрачных. Вместе с причащением перешли в чин венчания ектении «Заступи, спаси», возглас «И сподоби нас, Владыко», молитва «Отче наш». Тогда же было внесено обращение к брачущимся после напоения их из общей чаши: «Будьте живы, новобрачные, Святая Троица да сохранит вас в единении» (XIII в.).
Самым главным из дальнейших добавлений является троекратное обведение брачущихся вокруг аналоя с пением тропарей: «Святии мученицы», «Слава Тебе, Христе Боже», «Исаие ликуй». У святого Симеона Солунского находим указание: тотчас после приветствия «Братие, всегда радуйтесь о Господе» священник, взяв новобрачных за руки, ведет их и, делая круг в веселии о Христе, поет с певчими песнь: «Святии мученицы» и др. Зерном, из которого развился этот обряд, можно считать обращенное к брачущимся приветствие при наполнении общей чаши: «Радуйтесь о Господе». для наглядного выражения этой радости впоследствии был присоединен круг — символ веселия. Приветствие и круговое движение имеют общее содержание, и потому они находятся вместе: за первым следует второе.Тропари при венчании используются потому, что «благочестиво и целомудренно жившие — общники Христа и святых Его» (Симеон Солунский). Другая причина их внесения в чин — внутреннее соответствие их моменту радости.
Естественным результатом обычая надевать на брачущихся венцы являлась необходимость снятия их. И в самом деле, снятие венцов и молитва «Боже, Боже наш, пришедший в Кану Галилейскую…» в X веке совершались не в храме, а в доме новобрачных. Чин же оканчивался напоением из общей чаши или же троекратным обхождением вокруг аналоя.

Выполнение заключительных действий венчания на дому новобрачных требовало присутствия в нем священника, что не всегда было возможно. Поэтому в XV—XVI веках возникает практика снимать венцы с новобрачных и читать соответствующую молитву не на дому, а в церкви.
Тогда же входят в практику молитва главопреклонения: «Отец, Сын и Божественный Дух…» и слова священника при снятии венцов: «Возвеличишеся, женише…», «И ты, невесто…» Завершением истории развития второй части чина венчания является исключение из ее состава приветствий: «Радуйтесь о Господе», «Будьте живы, новобрачные…» и приобщение Святых Христовых Таин с относящимися к нему возгласами. Памятники XV века говорят о сохранившейся практике причащения новобрачных, но с оговорками: «Если они постились», «если достойны», даже «если желают».
С указанными изменениями чин венчания получил современный вид в XVI веке.

7. Совершение браковенчания в Русской Церкви

В XI—XII веках Таинство Брака совершалось, но изложения последования его не сохранилось. Митрополит Иоанн в своем церковном правиле вооружается против тех лиц из простого народа, которые думали, что венчание нужно только князьям и боярам, и на этом основании позволяли себе вступать в брак без согласия церковного.
В летописях того времени находятся краткие известия о совершении Таинства Брака над некоторыми из наших князей.
В XVI веке совершение Таинства Брака было делом исключительно мирских священников. Порядок совершения этого Таинства имел следующие особенности.
При обручении жениху давался золотой перстень, а невесте — железный, и они сами обменивались ими. Слова «Обручается раб Божий…», «Обручается раба Божия…» не произносились при этом. Не было молитвы «Господи Боже наш, иже отроку патриарха Авраама…» и сугубой ектении. Кроме того, в чине обручения читалась молитва «Призываем Тя, Владыко».
В чине венчания, по сравнению с нынешним, заключались следующие различия.
При пении псалма «Блаженни вси боящиеся Господа» не было припева «Слава Тебе, Боже наш», не было вопросов жениху и невесте о добровольном вступлении в брак. Далее читалась либо одна третья, либо все три молитвы, которые читаются и в настоящее время.
При возложении венцов священник говорил: «Господи Боже наш, славою и честию венчай его (или ея). И далее «по псалму» читал молитву: «Господи Боже наш, иже славою…»
Чтений из Апостола и Евангелия не было, священник же сразу читал молитву, которая и теперь читается после Евангелия. По «Отче наш» священник брал потир «в нем же суть Преждеосвященная». Диакон говорил: «Вонмем», а священник: «Святая святым» и причащал брачущихся. Певцы пели причастен «Чашу спасения прииму». Отнеся Святые Дары на престол, священник преподавал брачущимся и общую чашу, предварительно прочитав над нею молитву (как и теперь). По приобщении общей чаши «стклянницу сокрушали». Окончание венчания в разных списках было не одинаково. После общей чаши в одном случае пелись тропари: «Святии мученицы» и «Слава Тебе, Христе Боже» и вместо благословения: «Отец, Сын…» священник произносил приветствие и наставление новобрачным. В другом случае — пения тропарей с троекратным обхождением вокруг аналоя совсем не было, а священник после общей чаши «вел новобрачных на лавицу» и читал молитву на разрешение венцов».

В XV веке в чине обручения появляется обычай троекратного благословения обручаемых горящими свечами, по сравнению с чином предшествовавшего века.
Краткая редакция чина венчания XIV века была господствующей и в веке XV. Но наряду с ним был чин венчания со следующими особенностями.
После пения 127 псалма без припева священник кладет на аналое венцы и читает тропарь святым равноапостольным Константину и Елене. После великой ектении следует прокимен: «Услышит тя Господь в день печали» и чтение из книги Бытия: «Нарече Адам имена…», второй прокимен: «Славою и честию венчал еси их», Апостол (Еф. 5, 25—33), Евангелие и молитвы после него те же, что и теперь, только в другом порядке: первой читалась нынешняя третья, второй — нынешняя первая и третьею — нынешняя вторая. За молитвами следует возложение венцов с отдельным и в заключении общим благословением брачущихся. При этом произносились слова: «Господи, Боже наш, славою и честию венчай его, ея, их». После этого священник подает правую руку жены в правую руку мужа, и хор поет: «Положил еси на главах их венцы». Священних возглашает: «Мир всем» и читает молитву: «Господи Боже наш, во спасительном Твоем смотрении». За молитвою следует возглас: «И сподоби нас, Владыко», «Отче наш» и обычное причащение брачующихся Преждеосвященными Дарами, причащение из общей чаши, обхождение вокруг аналоя, причем поются тропари: «Святии мученицы», «Слава Тебе, Христе Боже» и «Святии мученицы». После обхождения сугубая ектения, увещание иерея и отпуст. «Оканчивается чин венчания тем, что священник, обратив «десною страною» новобрачных на запад, читает две молитвы на снятие венцов, за которыми преподается наставление новобрачным.
В ХVI веке брак предварялся «обыском», который состоял в расследовании, «чтобы (брачущиеся) ни в кумовстве, ни в сватовстве, ни в роду, ни в племени не поималися» (Стоглав, гл.46, с.219). С церковным обыском соединялся семейный договор, который происходил между родителями жениха и невесты. Все это вместе оканчивалось молитвою священника.
Священник совершал Таинство Брака «во всем священническом сану сполна» (в полном облачении). В самый день брака жених приглашал к себе в дом священника, который читал над ним молитву: «Боже вечный расточенныя собравый…», надписываемую «молитва жениху по невесту ехать». Из своего дома жених с провожатыми отправлялся за невестой в дом ее отца. Впереди ехал священник с крестом в руках.
В доме невесты гостей встречал ее отец и с почестью усаживал их за столы. После совершения необходимых в этом случае обрядов, за стол садился и жених, заняв место около невесты, одетой уже в подвенечные одежды. Священник читал молитву «над порты»: «Господи Боже наш, обручивый Себе языческую церковь…» Затем свахи расчесывали невесте волосы, заплетали их в две косы и возлагали на ее голову венец из тонкой золотой или серебряной бити. Священник произносил при этом молитву «еже одети главу жене»: «Господи Боже наш, иже во пророцех глаголавый…». После этого свахи покрывали голову невесты фатою… Священнику подносили каравай, сыр и хлеб под соболиною покрышкою, и он благословлял их». Девушки во все это время пели свадебные песни.
Когда обряд одевания невесты был закончен, священник читал молитву «над женихом и невестою»: «Господи Боже наш, сподобивый спасительным Твоим смотрением…» Затем отец и мать невесты благословляли жениха и невесту иконами. Отец невесты, взяв потом руку невесты, передавал ее в руку жениха. Священник читал молитву «вести невесту в церковь»: «Боже благий, глаголавый пророки…» Затем все выходили из дома и следовали в церковь. Впереди свадебного поезда ехал священник с крестом в руках.
Молитва «над женихом и невестою» находится ныне в последовании венчания второбрачных, молитва «над порты» — в последовании второбрачных. Молитва «еже одети главу жене» и молитва «вести невесту в церковь» одна и та же. По приезде в храм жених с невестою входили в притвор, где священник читал молитву: «Боже, глаголавый пророки…», кадил их и затем уже вводил их в самый храм. В храме жених с невестою становились против царских врат на камке и соболях. Впереди и по бокам их становились участвовавшие в свадебном поезде. Пред невестою стояли с караваем и со свечою, а пред женихом только со свечою. Священник брал кольца — у жениха золотой, а у невесты железный (хотя он мог быть и золотым) и нес их в алтарь на престол, где они полагались «на десной стране святой трапезы, обращену убо железному ко десной стране, златому же ко левой и близ един другого». Иногда вместо колец брачущиеся обручались крестами золотым и железным.
Чин обручения начинался возгласом священника: «Благословен Бог наш», за которым следовала великая ектения, короче нынешней на четыре прошения. Ектения возгласом священника не оканчивалась, а прямо следовало чтение молитвы: «Боже вечный». Потом священник давал обручающимся кольца, не произнося никаких слов, сплетал их правые руки и возглашал: «Мир всем». Обручающиеся приклоняли головы, а священник читал молитву: «Господи Боже наш, от язык предобручивый церковь» и совершал отпуст, после которого обрученные уходили домой или же исходили в притвор, где сидели на скамье, если чинопоследование Таинства Брака соединялось непосредственно с чином обручения.
Чин венчания начинался тем, что священник повелевал молодым «встать от седалища». И поставлял их «на платех», лицом к востоку «посреди церкви» и разрешал их руки. На престоле в это время находятся святая чаша, имея Преждеосвященные Святые Дары, два венца и стеклянный потир, наполненный вином. Священник, взяв кадило, кадит жениха с невестою и всех стоящих. Врачующиеся вводились в храм с пением 127 псалма без припевов «Слава Тебе, Боже наш».
Вопросов жениху и невесте о добровольном их согласии на вступление в брак не было. После начального возгласа и мирной ектении, как и в XV веке, следовало чтение либо одной, либо двух, либо трех молитв.
По прочтении одной или нескольких молитв священник входил в алтарь, брал с престола венцы, приближался снова к брачущимся, говоря: «Господу помолимся», а затем со словами «Господи Боже наш, славою и честию венчай его» делал крест венцом на голове жениха и надевал его. То же самое делает и говорит священник с венцом невесты. В заключение священник благословляет обоих, говоря те же слова, только заменяя последнее слово (его, ея) на «их». Затем следовало чтение прокимна «Положил еси на главах их венцы…»
После молитвы «Господи Боже наш, во спасительном Твоем смотрении» священник возглашал: «И сподоби нас, Владыко» и шел в алтарь. По окончании пения «Отче наш» священник возглашал: «Вонмем. Преждеосвященная Святая святым» и причащал новобрачных при пении причастна: «Чашу спасения прииму».
Обычай причащать новобрачных начинает в этом веке выходить из богослужебной практики.
После причащения священник читал молитву над общею чашею, трижды благословлял вино в сосуде и давал пить брачущимся три раза. Остаток вина допивал жених, а сосуд «сокрушался».
При пении тропаря «Святии мученицы» (дважды) и «Слава Тебе, Христе Боже» (однажды) брачущиеся обводились священником вокруг аналоя. Затем произносилась сугубая ектения, на которой поминались имена кума, жениха и невесты. После возгласа ектении священник читал: «Братие, радуйтеся о Господе всегда» и совершал обычный отпуст, на котором имя мученика Прокопия не поминалось.

Богослужение Таинства венчания второбрачных

1. Историческое формирование чина венчания второбрачных

Древняя Церковь рассматривала второбрачие как нравственное несовершенство, уступку чувственности и нарушение обета, данного прежнему супругу. По этой причине она не одобряла заключения повторных браков. Второбрачные не допускались в клир, ибо, согласно предписанию апостола Павла, пресвитер должен быть «непорочен, муж одной жены» (Тит. 1, 6).
Церковь отказывалась принимать всякое участие в совершении повторных браков и запрещала священнику «пиршествовать» на браке двоеженца (Книга правил… Неокесарийский собор, правило 7). Тем более, по словам преподобного Феодора Студита (IX в.), непозволительно было священнику венчать повторный брак. Однако вдовцам и вдовицам не возбранялось вступать в гражданский брак при условии, чтобы он был не тайным, а заключался при свидетелях.
Гражданский порядок заключения браков святой Никифор Исповедник, Патриарх Константинопольский (IX в.), излагает в 135 правиле: «Если вдовец хочет жениться на вдове, то он должен устроить брачную трапезу, созвать на пир десять соседей и в их присутствии объявить: «Знайте, господа и братья, что я беру эту женщину за супругу». Но этот брак не получает благословения по церковному чинопоследованию, и оба супруга подвергаются епитимии за второбрачие.
Второй и третий браки рассматривались в Древней Церкви как врачевство против блуда. От вступающих в них требовался покаянный подвиг очищения совести. Двоеженцы отлучались от Причастия Святых Христовых Таин на год или два. Вступающим в третий брак назначалась епитимия от 3 до 5 лет (Св. Василий Великий, правила 4, 50). Исключения из этих правил делались только для лиц, расторгнувших брак по вине другого супруга.
Но так как и второй брак все-таки был разрешен апостолом, если и он был заключен «в Господе» (1 Кор. 7, 39), то Церковь, хотя и оставляла второбрачных без своего благословения, однако не могла не признать в их союзе характера Таинства с той мерой благодати, какая присуща каждому христианину и его браку в силу Таинств Крещения и Миропомазания. Без сомнения, общецерковная мысль выражена в следующих словах блаженного Августина: «Вступающий не в первый брак не совершил греха, а только утратил некоторую меру Таинства, необходимую для приобретения добродетельной жизни, для получения печати церковного рукоположения». Умаление Таинства во втором браке усматривалось, конечно, в том, что он уже не представлял собою «полного образа» духовного союза Христа с Церковью — Единого с единою, а уподобляется этому союзу только по своей нерасторжимости, в чем блаженный Августин и полагал «существо Таинства Брака».
Строгое соблюдение правила, не допускавшего никакого церковного торжества при совершении вторых браков, сделалось невозможным после издания новеллы Льва Философа (893 г.), постановившей церковное благословение необходимым условием законности всякого брака. Сначала вошло в обычай благословлять второбрачных без венчания, то есть без возложения на их головы венцов — символа девственной чистоты и торжества над чувственностью. В этом узком смысле и следует понимать все церковные правила XI—XII веков, запрещавшие венчать второбрачных. Впоследствии это различие в обряде церковного благословения первых и вторых браков повсюду исчезло на Востоке. Святой Симеон Солунский (XIV в.) указывал лишь на одну особенность в церковном последовании о второбрачных — им не преподавалось Причащение Святых Даров, а только общая чаша.

Рассматривая первый брак, по выражению святителя Григория Богослова, как «закон», а второй как «снисхождение» к человеческой немощи, Церковь позже внесла некоторые различия в чинопоследавания для первого и второго брака. Последние венчались по более короткому чину. Обычный чин венчания второбрачных был выработан к XVI веку.
Последование второбрачных совершается менее торжественно, чем полный чин венчания, и исполнено чувством покаяния. Этот чин совершается сразу же на середине храма перед аналоем, на котором лежат Крест и Евангелие.

2. Схема чина венчания второбрачных

Изнесение святых Креста и Евангелия из алтаря
«Благословен Бог наш…»
Трисвятое по «Отче наш…»
Мирная ектения
Две молитвы на обручение
Обручение кольцами
Три молитвы (две покаянного характера)
Возложение венцов
Тайносовершительные слова Венчания
Чтение Прокимна, Апостола, Евангелия
Сугубая ектения
Молитва
Просительная ектения
Молитва: «Отче наш…»
Благословение и преподание общей чаши
Хождение вокруг аналоя с пением тропарей
Снятие венцов
Две молитвы
Отпуст

3. Идейный смысл молитвословий чина венчания второбрачных

При обручении второбрачные, по обычаю, воспринимают возжженные свечи, так как в Требнике прямого запрещения на это нет. И обручение далее совершается как и в первом браке. После того, как кольца надеты на вступающих во второй брак, священник читает молитвы чина венчания. В первой из них священник просит Бога призвать второбрачных к покаянию, простить им все согрешения, вольные и невольные, соединить друг друга любовью, даровать им обращение мытаря, слезы блудницы, исповедание разбойника, чтобы они могли в своей жизни соблюдать в единомыслии заповеди Божии и сподобились Царствия Небесного. Во второй молитве священник вновь просит Господа Иисуса Христа очистить беззакония брачущихся, ибо они не смогли понести «тяготы плотско разжения».
Венцы на второбрачных в современном чине возлагаются в знак взаимного единения и власти над будущим потомством, но не в награду за целомудрие. Чина разрешения венцов для второбрачных в Требнике не указывается. В остальном последование о второбрачных не отличается от того, которое совершается над вступающими в первый брак.

4. Совершение чина браковенчания второбрачных в Русской Церкви

В XV веке относительно Таинства Венчания второбрачных находим свидетельство только в одном богослужебном памятнике. По этому списку после обычного начала читаются тропари: дневной, «Спаси, Господи, люди Твоя», храма, «слава» святого, и «ныне» — Богородичен. За ними следуют молитвы: «Господи Боже иже Авраама друга Себе назвав» и «Господи Боже наш, един Благ и Человеколюбец…», Апостол к Ефесянам (5, 25—33). Евангелие от Матфея: «Во время оно приступиша ко Иисусу фарисеи, искушающе его и глаголюще Ему: Аще достоит человеку пустить жену по всякой вине…», ектения сугубая и отпуст. (Служебник рукописный Софийской библиотеки. N 839, л.132—134).
Порядок этого чина соответствует требованию древних правил отлучать второбрачных от причащения на определенное время и не возлагать на них венцы (Евхологион Гоара, с.401). Отсутствие в чине возложения венцов и причащения Преждеосвященными святыми Дарами говорит о согласии порядка венчания второбрачных с требованием этих правил.
В XVI веке чин Венчания двоеженца состоял, согласно с практикой греческой Церкви, из обычного начала (возгласа священника, чтения Трисвятого по «Отче наш»), тропаря дня и одной молитвы: «Господи Боже наш, иже Аврааму друга назвав». Были и другие варианты, иногда читали молитвы от скверны, иногда в конце чина произносилась великая ектения, иногда читали еще одну молитву, находящуюся на первом месте: «Господи Боже наш, сподоби нас спасительным Твоим смотрением…» Еще один памятник после молитвы «Господи Боже наш, иже Аврааму друга назвав» указывает прокимен «Славою и честию венчал еси нас», нынешний апостол и Евангелие от Матфея (19, 3—12), сугубую ектению и отпуст (особый). В постановлениях Стоглавого собора изложено именно это последование венчания второбрачных. Разница только в отпусте (Стоглав, глава 20, с. 112—114).
Согласно Уставу Стоглавого собора, при венчании вдовца и девицы совершался чин первого брака («все поряду венчание»).
При этом священник в молитвах и на ектениях первым называет имя первобрачного в этой паре, а потом второбрачного. По окончании всего глаголет молитву о двоеженце (Стоглав, гл.19, с.111).
К числу особенностей рассматриваемых чинов венчания второбрачных нужно отнести обычай возлагать венец не на голову, а на правое плечо, а также обычай пить из общей чаши всем присутствующим в храме.
Третий брак дозволялся в древнерусской церковной практике только «по нужде» и совершался по чину второбрачных.
В конце каждого чина венчания совершалась заздравная лития с надписью: «Сице молвити князю младому».

Читать ещё: Богослужение Таинств Крещения и Миропомазания

Богослужение Таинств Крещения и Миропомазания

Читать ещё: Богослужение Таинства Брака

Богослужение Таинств Крещения и Миропомазания

1. Молитва матери по рождении ребенка

Совершению Таинства Крещения предшествуют молитвословия, относящиеся к матери и рожденному ею младенцу. Матери они читаются в первый и сороковой день, а младенцу — в восьмой и сороковой дни.

Молитвы в первый день

По внегда родити жене Отроча преподают матери и ребенку благословение Божие. Святой Симеон Солунский говорит, что в этих молитвах родившей женщине и окружающим ее домочадцам даруется благодать освящения и очищения.
«Владыко Господи Вседержителю, родившую рабу твою исцели, восстави от одра, на нем же лежит…— молится священник.— Сохрани сию и младенца, покрой ю кровом крил Твоих… молитвами Богородицы и всех святых» (1-я молитва). «Владыко Господи,… днесь родившую сия отроча, помилуй и прости вольныя и невольныя ея прегрешения,… даждь ей скорое восстание, от скверны очисти, болезни исцели, здравие и благомощие души и телу даруй, и ангелы светлыми и сияющими сию огради… Рожденнаго же младенца сподоби поклонитися земному храму» (2-я молитва). И в третий раз молит священник Господа: «Призри с Небес… и прости рабе Твоей сей и всему дому…(немощи человеческого естества)» (3-я молитва).

Молитва о женщине, извергшей младенца

Этой молитвой Церковь приходит на помощь женщине, у которой произошло непроизвольное извержение плода зачатого ребенка. В первый день такого несчастья читается женщине эта молитва, вместо трех уже указанных.
В этой молитве священник просит Бога: «Прости ея вольныя и невольныя прегрешения, сохрани от всякаго диавольскаго кознодействия, скверну очисти, болезни исцели, здравие и благомощие телу с душею ея даруй, очисти от телесныя скверны,… возстави ю от одра, на нем же лежит. И всех обретающихся и прикасающихся ей по велицей Твоей милости… помилуй и прости».
«Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Ин. 16, 21). В этих словах Учителя и Господа Церковь усматривает глубокий смысл чадородия, которым спасается женщина, если пребудет «в вере и любви и святости с целомудрием» (1 Тим. 2, 15). Рождение младенца, таким образом, связано для матери-христианки с радостью жизни по евангельским заповедям, к которой будет приобщен и рожденный ею ребенок. «Просите и получите,— говорит Христос,— чтобы радость ваша была совершенна» (Ин. 16, 24). Рожденный младенец, как некогда и сама мать, будет введен в жизнь Церкви в Таинстве Крещения и получит от Бога Дар Святого Духа. Перед ним откроются тайны веры, Евангелия, Царства Небесного. Жизнь во Христе вместе со своим ребенком наполняет сердце женщины благодарным чувством к Богу. И радость обретения младенца заставляет ее забыть скорбь при рождении.

По-иному ведет себя сердце женщины, когда неожиданно для нее случается непроизвольное извержение плода зачатого ребенка. Радость не приходит в ее душу. Ее сердце скорбит о младенце, исключенном из жизни, изверженном ею. Скорбит она и о себе самой, пребывающей во грехах, которые отравляют все члены тела, все силы и свойства души, поражают недугом и тело, и сердце, и ум. Скорбь ее сменяется печалью. В душу может войти уныние оттого, что не было у нее достаточной решимости жить по евангельским заповедям и достойно хранить Дар Святого Духа, полученный в Крещении. Горестно и трудно женщине в эти минуты жизни. И Церковь, как Мать, понимает ее состояние и приходит к ней на помощь. В первый же день пастырь должен быть извещен о тяжком несчастье, происшедшем с женщиной, чтобы совершить в тот же день о ней молитву.
Согласно древней практике священник совершал эту молитву у одра женщины, предварив молитву о жене извергшей принятием покаянного исповедания грехов со стороны женщины, открывающего пастырю духовное ее состояние, чтением над ней разрешительной молитвы: «Господь и Бог наш Иисус Христос…» и наложением посильной епитимии.
Когда молитва «егда извержет» прочитана над женщиной в первый день ее несчастья, то в сороковой день читается молитва сорокового дня. В случае непрочтения этой молитвы в первый день, данная молитва и молитва сорокового дня совершается в день, когда женщина, оправившись от болезней, приходит в храм, то есть, начиная с сорокового в любой последующий ближайший день.
Если женщина родит, хотя и преждевременно, но живого младенца, то в случае его смерти сразу же по рождении над материю следует читать обычные молитвы жене-родильнице, а не молитву «егда извержет».
В приходской жизни священник соприкасается с такими случаями, когда молитвы «егда извержет» просят совершить о себе женщины, извергшие зачатый в них плод по своей воле. На священнике в этом случае лежит прямая обязанность разъяснить женщине, что с первых веков христианства Святая Церковь считает исключение человека из книги жизни, из домостроительства спасения людей Сыном Божиим, несовместимым с евангельским учением. Поэтому уже в первом веке Церковь требовала от женщины: «Не умерщвляй дитяти в зародыше»,  убеждая ее отстать от языческого взгляда на этот вопрос.
Церковь всегда смотрела на зачатый во утробе матери плод как на человека. Она установила праздники зачатия святого Иоанна Предтечи, зачатия праведной Анной Пресвятой Девы Марии, утверждая эту мысль. И когда женщина пренебрежет требованием Церкви, то она, по слову Христову, оказывается виновной в нарушении заповеди древней (Мф. 5, 21).
Чтобы помочь женщине, волею извергшей младенца, с должным духовным разумением перенести последствия своего греха, Церковь определила ей, в отличие от женщины, извергшей невольно, длительное время покаяния.
Требник митрополита Киевского Петра Могилы говорит: «В исповедании известно испытай, каковем образом сие извержение приключися ей: … аще волею коим-либо образом сие ключися, убийство сотворила есть; сего же убо ради от святых правил рассудив, накажи (наставь) ю, и епитимию по силе наложив, разрешением обычным разреши».
Из этих слов Требника видно, что женщине, извергшей младенца по своей воле, молитва «егда извержет» в храме не читалась, а совершались о ней молитвословия Таинства покаяния. По разрешительной молитве ей давались пастырские советы, направленные на видение и глубокое переживание ею своих грехов, сознание своей вины перед Богом и исповедание твердого намерения не возвращаться к совершению греха.
Этому намерению помогает желание женщины видеть себя в свете правды Божией, которая свидетельствует, что извержение младенца волею готовится в ее душе преобладанием в ней эгоизма, черствости, внутренней жестокости и иных греховных начал, что убеждает ее идти на это. И покаяние только тогда принесет облегчение душе, когда женщина будет исповедана пред Богом о всей совокупности греховных навыков, связанных прямо или косвенно с лишением младенца возможности участвовать в ее жизни.
Извержение младенца морально угнетает душу женщины и тем самым нарушает доброжелательную атмосферу в ее семье, где наблюдается потеря согласия, мира, взаимопонимания между членами семьи (ср. Быт. 4, 11—12) во многих вопросах жизни. Грехом одной грех входит во многих и разделяет, отчуждает членов семьи друг от друга. Семья  — единое целое не только телесно, но и духовно. И вина матери является одновременно и виной отца, когда с его согласия греховное начало в женщине берет верх над благоразумием и доброй совестью.
Женщина-мать вместе со своим супругом несет ответственность перед Создателем Богом за участь младенца в загробном мире, хотя суд над ним предоставлен Самому Богу, Его Святому Промыслу. Молитва родителей о нем, особенно матери, облегчает его участь, приклоняя любовь и милосердие Божие к нему.
Церковь усматривает необходимость в покаянном изменении сердца и умиротворении совести согрешившей матери. А в молитвах о безымянных младенцах, совершаемых в домашнем молитвенном правиле, и в доброделании Она видит необходимую духовную жертву ради благой загробной участи этих младенцев.
При непременном условии Покаяния и епитимии священник не нарушит церковных правил, допуская женщину, волею извергшую зачатый плод, к участию в богослужении Церкви, а по истечении срока епитимии — и в Таинстве Святого Причащения.

Молитвы сорокового дня

Храм — это особое место молитв и благодатного общения человека с Богом в Богослужении и Таинствах Церкви. Поэтому в 40-й день мать с ребенком приходит в храм и может участвовать в богослужении не иначе, как с благословения и молитвы о них священника.

Сороковой день по рождении младенца определен Законом Божиим для посвящения младенцев Богу. Ранее этого срока мать, родившая ребенка, не может ходить в храм. До сорокового дня после родов женщина по Закону «ни к чему священному не должна прикасаться и к святилищу не должна приходить, пока не исполнятся дни очищения ее» (Лев. 12, 4; Лк. 2, 22). В Ветхом Завете матери в сороковой день приходили в храм, чтобы принести жертву о грехе и вступить в общение с Богом.

Матерь Божия, Пресвятая Дева Мария, также исполнила этот Закон и принесла в храм Иерусалимский Богомладенца Христа (Лк. 2, 22—39). По Ее примеру, Православная Церковь требует от матери-христианки сорокадневного очищения. В сороковой день по рождении она обязана прийти в храм для принятия разрешения участвовать в богослужении и Таинствах и для крещения своего младенца.
В первых двух молитвах священник испрашивает у Господа благословения для женщины, чтобы ей ходить в храм и достойно причащаться Тела и Крови Христовых.
Для женщины-матери ее воцерковление есть возвращение в храм Славы  Божией,  от  которого  она  была отдалена  на  сорок дней  из-за  «недуга и слабости». Она возвращается в Церковь для приобщения Телу и Крови Христовых. «Мир всем», — говорит священник, и это означает, что воцерковление происходит во время собрания верующих и есть возвращение этой женщины к внешнему единству со всей христианской общиной. И читается ей молитва, в которой иерей просит Бога: «Господи Боже Вседержителю… Тебе молимся и Тебе просим: Твоею волею… очисти (рабу Твою) от всякого греха… да неосужденно сподобится причаститися Святых Твоих Тайн… И сподоби ю честным Твоим пресвитерством входа храма славы Твоей… творяй ю достойну и причащения честнаго Тела и Крове Твоея…» (2-я молитва).
Вхождение матери с ребенком в храм символизирует собой ее приход в Церковь для подготовки своего ребенка к духовному рождению в Таинстве Крещения и, если есть к этому необходимость, она сама становится участницей совершающегося над младенцем Таинства.
Высший смысл и радость этого обряда могут быть найдены в свете тайны Девы Марии, Матери Христа. Когда мать стоит у входа в храм, держа на руках своего младенца, готовая принести его и свое материнство Богу, она встречает другую Мать с другим Младенцем на руках: икону Богоматери. Своими молитвами Церковь объединяет два материнства, наполняет человеческое материнство неповторимой радостью и полнотой Божественного Материнства Девы Марии. И эту-то благодать материнства получает при воцерковлении каждая мать, когда приносит своего ребенка Богу. И эта благодать дает ей право присутствовать при богослужении Таинств Крещения и Миропомазания своего ребенка, когда они совершаются после 40-го дня.

2. Схема богослужения Таинств Крещения и Миропомазания

Молитвы младенцу, предваряющие крещение

Наречение имени
Молитвы 40-го дня (3-я и 4-я молитвы)

Чин оглашения

Разрешение от одежд
Чтение молитвы во еже сотворити оглашенного
Чтение четырех молитв запрещения злых духов
Отречение от сатаны
Сочетание Христу
Завершительная молитва чина оглашения

Чин крещения

Возжигание свечей, каждение купели
Возглас: «Благословенно Царство…»
Мирная ектения, молитва священника о себе и молитва на освящение воды
Молитва на освящение елея и помазание им воды при пении «Аллилуия» и крещаемого с произнесением слов: «Помазуется раб Божий…»
Тайносовершительные слова и само крещение младенца (или взрослого)
Пение псалма 31
Облачение крещаемого в белые одежды с возложением креста

Чин миропомазания

Чтение молитвы и помазание святым Миром новокрещенного
Хождение вокруг купели
Чтение прокимна, апостола, Евангелия
Чтение трех молитв и омовение помазанных святым Миром частей тела
Чтение двух молитв и пострижение волос у крестившегося
Сугубая ектения и отпуст

Воцерковление

Введение во храм со словами: «Воцерковляется…»
Причащение Святых Христовых Таин
Отпуст

3. Символика Таинства Крещения

Богослужение Таинства Крещения отображает процесс, в котором человек, наученный основным истинам веры Христовой, в покаянном делании осудивший свои грехи и заблуждения, поставляется пред Христом Спасителем, чтобы стать рожденным от «воды и Духа»  (Ин. 3, 5) участником Царства Божия и сыном Святой Христовой Церкви.
Таинство Крещения символизирует духовное рождение человека. Ради смерти на Кресте Сына Божия за грехи людей крещаемому подается в этом Таинстве особая благодать Божия, чтобы постоянно пребывать в нем как «семя жизни», скрытое и сокровенно действующее, «помогающее жить по-христиански и преуспевать в духовной жизни».
С момента Крещения жизнь нового члена становится церковноличной, то есть будет заявлять о себе взаимосвязью с жизнью Церкви: ее богослужением, Таинствами, опытом спасения, священнодействиями. Сам человек получает новое духовное бытие, тело и душа его становятся храмом, уготованным «к восприятию священнословий и священнодействий» Церкви. Ему открывается с этой минуты «путь восхождения к Небесному наследию» (Св. Дионисий Ареопагит. «О небесной иерархии»).

4. История формирования чинопоследования Крещения

Таинство Крещения установлено Господом Иисусом Христом. В одно из Своих явлений ученикам Воскресший Христос сказал им: «Дадеся ми всяка власть на Небеси и на земли. Шедше убо научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, Учаще их блюсти вся, елика заповедах вам» (Мф. 28, 19). Принимая во внимание еще и слова Спасителя, сказанные Никодиму: «Кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3, 5), можно увидеть, что форма совершения Таинства и священнодействия его получили прямое установление из уст Самого Христа. К ним относились научение основным догматам православной веры, покаяние в грехах и заблуждениях, тайна духовного рождения при погружении в воду Крещения во имя Отца и Сына и Святого Духа. В обязанность апостолов и их преемников вменялся еще и постоянный бдительный надзор после Крещения, чтобы человек научился соблюдать все, заповеданное Христом.
На первых порах Церкви Христовой при обилии благодатных даров не было строгой последовательности в совершении Крещения, не было и большой продолжительности в подготовке лиц, принимающих это Таинство. Так, апостол Филипп, посланный ангелом, окрестил евнуха царицы Кандакии (Деян. 8, 38). Апостол Павел, после чудесного явления ангела в темнице, тотчас же крестил уверовавшего в Спасителя темничного стража и его семью (Деян. 16, 33). Апостол Петр неотложно крестил сотника Корнилия и его домочадцев (Деян. 10, 47).
Но такой исключительный характер существования Церкви Христовой не мог быть продолжительным и потребовал от иерархов Церкви необходимость ввести определенный порядок в подготовке к Таинству Крещения и в совершении его чинопоследования.
Мужи апостольские (I — нач. II вв.) совершали крещение с апостольской простотой. В последование Крещения при них входило: 1/ оглашение (наставление в истинах веры); 2/ покаяние с отречением от прежних заблуждений и грехов; 3/ устное исповедание веры во Христа и 4/ само духовное рождение при погружении в воду Крещения с произнесением слов: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа».
В конце II и в III веках в чин Крещения вводится ряд новых действий: чтение заклинательных молитв перед Крещением, отречение от сатаны, сочетание Христу, освящение воды перед погружением крещаемого и помазание всего тела елеем. В это же время входит в обычай облачать новокрещенного в белые одежды и надевание (возложение) креста.В IV и V веках составляются многие молитвы, которые и теперь существуют в чинах оглашения и освящения воды.
Чинопоследование этого Таинства, сформировавшееся в Византии к X веку, перешло и на Русь. Оно совершалось в согласии с указанием Требника.

Наречение имени

В первый период богослужебного порядка на Руси наречение имени совершалось в храме в восьмой день. Это видно из жития преподобного Феодосия Печерского. Примечателен обычай многих лиц при принятии имен христианских оставлять за собой и имена языческие. Под этими именами были известны Владимир, в святом крещении Василий, Борис — Роман, Глеб — Давид и другие. Эта практика сохранялась в единообразии до XV века, когда в Требниках стали помещать молитвы «о дитяти», «о родильнице и женах, присутствующих при рождении» и «о бабе», принимающей роды.В рукописном Требнике этого времени (XV век) все эти молитвы составляют самостоятельную главу с надписью «Молитва дитяти имя нарещи». Порядок чтения молитв в ней следующий: молитва на наречение имени, молитва матери, прилучившимся женам, храму (дому) и бабе (акушерке).
В XVI веке количество и разнообразие молитв возрастает. Появляются молитвы с одним общим названием «Молитвы роженице и младенцу». Они отделены от молитв, которые читались в восьмой день после рождения младенца и имеют особую надпись. Когда нужно будет «имя нарещи младенцу, — говорится в одном памятнике этого времени, — тогда станет иерей вне храма (дома) в дверях и речет молитву прежде «храму, в немже младенец родися», а затем «молитву жене, егда родит». После этих молитв священник кадил весь дом и, знаменуя крестообразно дитя, читал молитвы «имя нарещи младенцу», «жене по рождении и всем женам прилучившимся» и «бабе», принимавшей роды.
Имя новорожденному младенцу давалось по воле родителей в честь одного из святых, чтимых в Русской Церкви. Поэтому каждый славянин должен был носить одно имя, но на деле выходило так, что до реформы, произведенной Петром Великим, многие русские носили по два имени. Имя нарекалось или отцом семейства, или священником.

Молитвы сорокового дня

Практика чтения сороковых молитв перед Крещением младенца имеет глубокие исторические корни. Известно, что в X веке в Константинополе детей не крестили очень рано. Они подходили ко Крещению по степенно: в 8-й день по рождении они получали имя, в 40-й день воцерковлялись, «становились христианами», как говорят источники, еще пере, Крещением. Они получали право входить в храм и слушать чтения. Становились оглашенными — «иже ко просвещению» — на 4-й седмице Великого поста, вероятно, несколько лет спустя. Затем отрекались от диавола и сочетались Христу в Великий Пяток, во врем чинопоследования, которое совершал Патриарх перед вечерней с Литургией Преждеосвященных Даров. И, наконец, на вечерне Великой субботы они получали Крещение и Миропомазание от Патриарха, пока храме читались паремии Великой субботы.
Согласно памятникам XIV века воцерковление младенца и чтение очистительных молитв матери совершалось в сороковой день. Во всех Требниках этого времени оно предшествует Таинству Крещения.
После наречения имени и воцерковления, младенца готовили к Крещению через наставление в христианской вере, именуемое оглашением.

Чин оглашения

Оглашение связано с разъяснением основных истин христианства изложенных в Символе веры, заповедях Божиих и молитве Господней.
Оглашенным, то есть получающим наставление в истинах веры человек становится через церковную молитву о нем. В храме эту молитву совершает епископ или же по его благословению пресвитер, готовящий человека к Таинству Крещения. Участвует в этой молитве и церковная община, в общение с которой оглашаемый вводится благословением священника.
Обучение основам христианской веры известно уже было в апостольский период. О сотруднике апостола Павла Аполлосе в книге Деяний апостольских сказано: «Сей оглашен был пути Господню» (Деян. 18, 25).
Со II века устанавливается строго определенный порядок и в подготовке к Крещению, и в его совершении. Готовящемуся приступить к Таинству Крещения надлежало прийти к епископу и засвидетельствовать перед ним, преемником апостольского служения, свое желание стать членом Церкви. Получив от поручителей сведения о нравственных качествах его души в семейной и общественной жизни и искренности его обращения,    епископ    благословлял    занести    его    имя    в    церковный «катастих» — книгу, содержащую список оглашенных и членов церковной общины для молитвы и поминовения за богослужением. Вместе с испытанием оглашенному назначалось покаяние. Поэтому чин оглашения часто совершали в дни Великого поста, как особо предназначенные для молитвы и покаяния.
В древности приготовление ко Крещению было длительным по времени — от 40 дней до трех лет. В этом приготовлении особое место отводились деятельности восприемника-свидетеля, вникавшего в существо жизни оглашенного и становившегося свидетелем пред епископом или пресвитером искренности намерений приходящего стать членом Церкви.
Восприемники поручались пред Богом за твердость обещаний оглашаемого и брали на себя обязанность быть непосредственными помощниками пастыря в деле научения оглашаемого истинам веры, нормам христианской нравственности, законам молитвы, а также поведению за богослужением. К восприемникам священник обращается перед каждым молитвословием чина с призывом: «Господу помолимся». Совместная молитва священника, восприемников и членов общины направлена на то, чтобы отрешилась его (оглашаемого) ветхость и он исполнился силы Святого Духа и через соединение со Христом соделался чадом Царствиия Божия.

При крещении младенцев молитва об оглашенном совершается на том месте, где и само Крещение. Когда же готовятся к Крещению взрослые люди, то молитве об оглашенном предшествует чинопоследование принятия их в Церковь. Иноверцев: иудеев, магометан, язычников и прочих, над которыми не было совершено Таинство Крещения во имя Святой Троицы, готовят — в соответствии с практикой Древней Церкви — на протяжении сорока и более дней. Когда новообращенный засвидетельствует перед пастырем, как представителем церковной иерархии, искренность и осознанность своего обращения к христианской вере, то ему нарекается христианское имя, чем полагается начало первоначального союза между ним и Церковью, затем происходит оглашение первое, состоящее из отречений от прежних заблуждений в вере, на следующий день — оглашение второе, при совершении которого оглашаемый свидетельствует свою веру в догматы Церкви. В завершение бывает оглашение третье, содержащее «молитвы во еже сотворити оглашеннаго».
«Желающий огласиться, — говорится в Постановлениях Апостольских (IV век), — пусть оглашается три года, но если кто прилежен и имеет благорасположение к делу (Крещения), да будет принят; ибо ценится не время, но говение» (кн.8, гл.32). Безотлагательно Крещение совершалось только в случае опасной болезни новокрещаемого, с тем условием, чтобы по выздоровлении он был надлежащим образом научен истинам святой веры (Лаодиок. Собор, прав. 47).
Оглашенные весь период подготовки к Крещению проводили в посте и молитвах, посещали церковные службы и с сердечным сокрушением каялись в содеянных грехах. В храме они находились до возглашения диакона: «Елицы оглашеннии Изыдите».
В Иерусалимской Церкви в IV веке оглашаемые слушали толкование Священного Писания ежедневно в течение 3-х часов. Оглашение продолжалось 7 недель, а по окончании этого срока им давался для заучивания Символ веры. В это время и в Иерусалимской, и в Константинопольской Церквах чин оглашения совершался торжественно. Благодатные впечатления этих дней позволяли новокрещенным сохранять произносимые ими обеты до конца жизни, исполняя их своими делами.
В последующее время, когда целые государства принимали христианство, преобладающее большинство среди крещаемых стали составлять дети до семи лет. Это привело к сокращению чина и самого периода оглашения.
В Русской Церкви сведения о совершении огласительных молитв чина начинаются с XI—XII веков. В указанный период чтение этих молитв совершалось в различное время: для болгарина, половчанина и чухонца оно начиналось за 40 дней, для славянина за 8 дней до Крещения. Для ребенка чтение молитв соединялось с самим Крещением. Мо­литвы огласительные были те же самые, какие читаются и в настоящее время, с тем только различием, что каждая читалась по 10 раз.

Молитвы запрещений в чине оглашения

Помимо научения оглашаемого истинам веры в чинопоследование входят молитвы запрещения нечистых духов. Чтение их всегда было и остается важным и ответственным моментом в деле подготовки оглашаемого к Таинству Крещения. Именем Божиим изгоняли из людей нечистых духов апостолы. «И бесы нам повинуются о Имени Твоем»,— говорили они Христу (Лк. 10, 7). Тем же оружием изгоняли бесов и христиане.
В Древней Церкви, начиная с конца II века, заклинатели были не только священники, но и специально на то посвященные лица — экзорцисты. По благословению епископа они читали заклинательные молитвы над нуждающимися в них.

В основу молитв запрещения положено призывание Имени Божия и воспоминание земной жизни Господа Иисуса Христа, который пришел в мир разрушить мучительство диавола и победить «сопротивные силы». «Всякий демон, — говорит святой мученик Иустин Философ, — побеждается и покоряется через призывание Имени… Сына Божия, «перворожденного всей твари» (Кол. 1, 15), Который родился от Девы и сделался страждущим Человеком, был распят… и умер, и воскрес из мертвых, и вознесся на Небо».
Чтение этих молитв во время приготовления ко Крещению всегда было делом важным и ответственным и для священника, и для оглашаемого. В деле подготовки ко Крещению огромное значение имеет сила произносимых молитв, сочетаемая с дерзновением иерея и верой оглашаемого.
В Древней Церкви запретительные молитвы читались над оглашаемым в течение нескольких дней. Святитель Симеон Солунский (XIV в.) указывает, что «не однажды только надобно читать положенные в начале (чина Крещения) заклинания и другие молитвы, а несколько раз. Ибо в Требнике написано читать их восемь или десять, так как в Церкви в древности было обыкновение, чтобы оглашающие иереи в каждый из семи дней прочитывали их над крещаемыми, а в восьмой день — … архиерей или имевший крестить иерей».
В Русской Церкви в XIV веке чин оглашения удерживал многие особенности. Огласительные молитвы читались также по десять раз. Слова четвертой молитвы «Изжени от него…» произносились единожды. Вопросы об отрицании от сатаны произносились раздельно и пять ответов на них повторялись по трижды.
В XV веке огласительные молитвы читались по три раза каждая. Практика читать их по десять раз соблюдалась только при крещении старых евреев.
В XVI веке число огласительных молитв оставалось тем же. Но в практику начал входить обычай читать их один раз, хотя допускалось читать их три и даже четыре раза.
При Крещении иноверцев продолжали читать до десяти раз. Перед чтением молитв священник троекратно дул в лицо крещаемого и благословлял чело, уста и грудь его. Те же части тела благословлялись при однократном чтении слов «Изжени от него всякого лукавого и нечистого духа».

Отречение от сатаны

Наряду с молитвами запрещения Церковь требовала от оглашаемого отречения от сатаны.
Об обряде отречения свидетельствует вся древняя церковная практика. Постановления Апостольские предписывают иереям научить оглашаемого, как совершить это отречение. Дионисий Ареопагит пишет, что оглашаемые совершали дуновение и плюновение на диавола, знаменуя тем его осуждение (О церковной иерархии, гл.З). Святой Григорий Богослов свидетельствует: «Приступающие ко крещению отрицались от диавола не только словами, но и самым делом, одеждою и телодвижением. Ибо без одежды и обуви стояли, простирая руки на запад» (Слово о Крещении). О таком образе отречения, сохраняемом со времен апостольских, говорит и святой Василий Великий в первом Тайноводственном поучении. Поэтому чин отречения является необходимым элементом в подготовке ко Святому Крещению.
На Руси отрицание от сатаны в XI—XII вв. произносилось пятнадцать раз вместо трех. Это происходило от разделения нынешнего вопроса «Отрицаешься ли сатаны и всех дел его…» на пять частей и повторения их до трех раз. После каждого из трех вопросов крещающийся или восприемник говорил: «Отрицаюсь».

Отрицание от сатаны происходило с поднятием рук к небу, как это предписано делать и в настоящее время. Нифонт, епископ Новгородский, объясняя значение этого обряда Кирику, говорил, что «этим гнали невидимого врага».
В XIV веке чин оглашения удерживал многие особенности. Огласительные молитвы читались также по десять раз. Слова четвертой молитвы «Изжени от него всякий лукавый и нечистый дух…» произносились единожды. Вопросы об отрицании от сатаны произносились раздельно и пять ответов на них повторялись по трижды.
На беса дули, но не плевали.
В XV веке слова «Изжени от него…» произносились однажды. Относительно вопросов крещаемому об отречении от сатаны стала входить практика, сходная с нынешней.
Вместо дуновения на диавола начали употреблять более выразительное действие — плюновение. Практика прежнего времени — только дуть — тоже сохранилась. Выбор действия предоставлялся совершителю Таинства.
В XVI веке число вопросов и ответов при отрицании сатаны осталось прежним. Отречение оканчивалось или троекратным дуновением на запад, или плюновением вместо дуновения. И делалось это один или три раза.

Сочетание Христу

Сочетание Христу всегда было одним из центральных моментов оглашения. Первые упоминания о нем относятся ко II—III векам. Произносимые обеты требовали от крещаемого верности до конца жизни. Единение со Христом со стороны оглашаемого выражалось чтением Символа веры.
Уже в IV—V веках утвердился обычай исповедовать веру приступившим ко Крещению «в словах точных и определенных, по установленной форме, при этом громко, во всеуслышание, с места возвышенного, в присутствии верующих». О таком обычае, существовавшем в Риме, говорит блаженный Августин.
В Русской Церкви сохранялся общий порядок сочетания Христу, но с местными особенностями. В XIV веке вопрос о сочетании Христу выражался словами: «Обещаваешися ли Христу?» После поклонения Богу оглашаемого не было восклицания священника: «Благословен Бог, всем человеком хотяй спастися и в разум истины приити».
В XV веке этот возглас все еще не произносился. В XVI веке вопрос о сочетании Христу выражался теми же словами: «Обещаваешися ли Христу?» После слов священника «И поклонишися Ему» восприемник с младенцем кланялись, не произнося никаких слов. Символ веры вместо восприемника иногда читал диакон.
Оглашение заканчивалось, как и ныне, чтением молитвы «Владыко Господи Боже наш, призови раба Твоего», после чего священник и все остальные входили в храм. До этого времени оглашаемый мог находиться только пред вратами храма. И все подходили к купели Крещения.

Чин Крещения

Каждый крещаемый — и младенец, и взрослый — нуждается в помощи восприемников. По разумению Церкви, ими могут быть верующие люди православного исповедания, сознательно вникающие в смысл Священного Писания, Таинств и священнодействий Церкви и понимающие его в соответствии с церковным учением. В лице восприемников Церковь видит «хранителей веры и благочестия», соучастников Предания Церкви — той жизни и Истины, которые дарует Господь.

По правилам Церкви необходимым считается один восприемник: мужчина для крещения лиц мужского пола и женщина для крещаемых женского пола. Так было и в Древней Церкви.
Церковь всегда совершала крещение младенцев наряду с крещением взрослых. Когда ученики Спасителя возбраняли приведшим к Нему детей, чтобы Он возложил на них руки и помолился, Сам Христос сказал: «Не препятствуйте им приходить ко Мне» (Мф. 19, 14). Священное Писание нового Завета упоминает о крещении нескольких семей: апостолом Петром — дома Корнилия (Деян. 10), апостолом Павлом — темничного стража и всех его домочадцев (Деян. 16, 33), начальника синагоги со всем его домом (Деян. 18, 8), дома Стефанова (1 Кор. 1, 16), несомненно, указывая на присутствие в них детей.
Для послеапостольского времени практика крещения детей вполне очевидна.  Ориген  (II—III  вв.)  свидетельствует,  что  «Церковь приняла предание от апостолов преподавать Крещение и младенцам». Святой Ириней, епископ Лионский, и учитель Церкви Тертуллиан также свидетельствуют, что крещение детей было обычным явлением. В Постановлениях Апостольских имеется указание, что детей следует крестить прежде взрослых. Во времена святого Киприана Карфагенского считалось неполезным откладывать Крещение даже до восьмого дня. По свидетельствам святых Иоанна Златоуста и Амвросия Медиоланского, крещение детей было общепринятой практикой.
В Русской Церкви в первый период ее богослужебной жизни было принято крестить ребенка в сороковой день по рождении. В XI веке основанием для такого обычая усматривалась нечистота матери, продолжающаяся 40 дней. Указание на подобную практику находим в житии преподобного Феодосия Печерского и в первых русских летописях.
В XIV веке преобладал обычай, отображенный в 22-м правиле Никейского (1 Вселенского) Собора: «…Женщины пусть будут восприемницы детей женского пола, а мужчины восприемниками мужского пола». Иметь несколько восприемников при Крещении было исключением в это время.
В XV веке случаи иметь при Крещении двух восприемников были повсеместны. Церковная иерархия обличала такой обычай как неправомерный. В XVI веке иметь двух восприемников было уже делом обычным.

Освящение воды

Практика Древней Церкви требовала освящения воды перед погружением в нее крещаемых. Она прослеживается как явление церковной жизни со II—III веков.
Священномученик Киприан, епископ Карфагенский, писал, что «вода должна быть прежде освящена священником, чтобы при Крещении она могла омыть грехи человека крещаемого».
В жизнеописании святой мученицы Пелагии (III век) повествуется о крещении ее епископом Калионом. «Епископ, подняв к небу руки, начал молиться. Вдруг внезапно истек пред ним из земли источник воды живой. Увидев такое чудо, епископ прославил Бога, но был смущен тем, что стыдился крестить Пелагию обнаженной. После его второй молитвы Пелагия увидела двух светоносных юношей, стоящих у источника и держащих в руках своих светлые покрывала. Тогда епископ освятил воду, произнеся над нею такую молитву: «Царь всей твари, творящий Ангелами своими духов, служителями Своими — огнь пылающий, сделай меня достойным принести Тебе духовную жертву — эту девицу, которую Ты мне послал. Причти ее к лику избранных Твоих, дабы в день Царствия Твоего и она с пятью мудрыми девами вошла в чертог Христа Твоего с возжженными светильниками». Совершив молитву, епископ сподобил святого Крещения блаженную Пелагию во имя Отца, и Сына, и Святого Духа и причастил частицей Тела Христова.

В житии святителя Василия великого (IV век) говорится о его Крещении. «Купив себе белые одежды, какие требовалось иметь принимающим Крещение, Василий отправился в Иерусалим, где просил епископа Иерусалимского Максима крестить его в Иордане. На берегу реки Василий пал на землю и со слезами молил Бога, чтобы Он явил ему какое-либо знамение для укрепления веры. Потом, с трепетом встав, он снял свои одежды, а вместе с ними «отложил ветхого человека» (Еф. 4, 32) и, войдя в воду, молился. Когда святитель подошел, чтобы окрестить его, внезапно спала на них огненная молния, и вышедший из той молнии голубь погрузился в Иордан и, всколыхнув воду, улетел на небо… Приняв Крещение, Василий вышел из воды, и епископ, дивясь его любви к Богу, облек его в одежду Христова воскресения, совершая при сем молитву. Потом помазал его миром и причастил Божественных Даров».
Обычай освящать воду для Таинства Крещения из греческой Церкви перешел в Русскую. Памятники XI—XII веков говорят, что «вода Крещения осенялась крестным знамением». Кроме этого произносилась мирная ектения и читалась молитва на освящение воды.
Памятники XIV века указывают, что в чине Крещения великая ектения имела только два прошения об освящении воды и два о крещаемом. В XV веке добавился обычай перед началом чина Крещения кадить воду и трижды благословлять ее свечой. Великая ектения продолжала оставаться в сокращенном виде. При троекратном произнесении слов «Велий еси, Господи…» священник трижды благословлял воду. При словах «Да сокрушатся под знамением образа Креста Твоего вся сопротивныя силы» он, согласно с позднейшей греческой практикой, только дул на воду и благословлял ее, но не погружал в нее перстов.
В XVI веке перед началом Крещения священник также совершал каждение вокруг купели, затем, взяв в руки зажженную свечу, трижды благословлял ею воду и потом уже произносил возглас: «Благословенно Царство…» Иногда подобное же благословение воды горящей свечой совершалось священником после слов «о еже святитеся воде сей силою…», а иногда при словах молитвы «Да сокрушатся под знаменем образа Креста Твоего».   Великая ектения оставалась короче  нынешней.  Слова молитвы  «Ты убо  Человеколюбче  Царю»   положено  было  произносить единожды, а не три раза, как в нынешнем Требнике.

Освящение елея и помазание им воды и крещаемого

Постановления Апостольские (IV век) свидетельствуют, что после того, как пресвитер помажет освященным елеем чело, грудь и спину оглашаемых, диаконы помазывают все тело готовящихся к Крещению мужчин, а диакониссы — женщин (см. Дмитриевский А. Богослужение…).
В «Луге Духовном» говорится о Кононе, пресвитере монастыря Пентуклы (VI в.). Как великому старцу, ему было поручено совершать Крещение, «и он стал помазывать (елеем) и крестить приходивших к нему».
Памятники Русской Церкви XI—XII веков говорят, что «крещаемый мазался маслом». Владимирский Собор 1274 года принял решение: «Мазать крещаемого маслом деревянным по третьем оглашении, говоря: «Мажется раб Божий маслом радости во имя Отца, и Сына, и Святого Духа и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь». Мазали на всех составах.
XIV век отобразил практику, когда после помазания священником известных частей тела диакон или кто-то из служащих помазывал все тело крещаемого без произнесения возглашаемых в настоящее время слов. В XV веке помазание совершалось по-прежнему, но кое-где начало входить в обыкновение при помазании крещаемого маслом произнесение слов «Мажется раб Божий маслом радости…» При этом помазывалось все тело крещаемого. Возглас «Благословен Бог, просвещаяй и освящаяй всякого человека…» произносился священником после помазания крещаемого елеем. Но он был редким исключением в практике этого времени.
В XVI веке по освящении елея священник брал «спичку, сущую в сосуде масляном», с пением «третицею аллилуиа» трижды делал ею крест на воде. Или же трижды возливал елей прямо из сосуда в воду.
Затем священник омакивал свой перст в сосуд с елеем, произносил слова «Помазуется он сице елеем возрадования…» и помазывал им чело, перси и плечи (по одним памятникам); чело, очи, перси, плечи и междорамие (по другим). Слов при этом никаких не произносилось. После священника все тело крещаемого мазал диакон.

Погружение крещаемого в воду и облачение в белые одежды

Само Крещение всегда совершалось через троекратное погружение в воду во имя Святой Троицы. Правила святых апостолов повелевают совершать Крещение «во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» (прав. 49—50).
Начиная со II—III веков на новокрещенного надевалась белая одежда и возлагался крест, предварительно освященный. Литургические памятники Русской Церкви говорят, что у нас Крещение совершалось через троекратное погружение крещаемого в освященные воды купели. Но от этого правила были отступления. Так, в XIV веке митрополит Киприан писал: «При крещении «не обливати водою, но погружати,… глаголати же на каждо погружение едино имя Живоначальныя Троицы, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» (Акты исторические, т. I, с.477). При крещении нескольких детей мужского и женского пола всех их, по наставлению митрополита Киприана, должно погружать в одну купель, но «первее мужеских крестити, потом женских, за благочиние мужскому полу давать предпочтение. При крещении возрастных, лиц женского пола крестить особо от мужчин» (Там же, с.477).
После Крещения непосредственно следовало облачение новокрещенного в белые одежды без произнесения и пения слов «Ризу мне подаждь…» За облачением следовала ектения, в которой были особые прошения о новокрещенном.
В XVI веке Требники предписывали священнику брать в руки младенца, произносить слова «Благословен Бог просвещаяй и освящаяй всякого человека…» и троекратно погружать его в купель. При первом погружении священник говорил:«Крещается раб Божий, имя рек, во имя Отца — аминь», при втором: «И Сына — аминь», и при третьем: «И Святаго Духа, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь».Дальнейший порядок был согласен либо с практикой XV века, либо с Требниками современными.

5. Богословский смысл Таинства и содержание молитвословий чина     Крещения

Крещение есть Таинство, в котором человек, уверовавший во Христа, при троекратном погружении его в воду во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, благодатью Божией очищается от всех своих грехов и возрождается в новую, святую и духовную жизнь.

Таинство Крещения стоит первым в ряду всех Таинств Православной Церкви, так как без него человек не может соединиться со Спасителем, стать членом Христовой Церкви, принимать участие в других Таинствах и быть наследником жизни вечной.
В беседе с Никодимом Христос указал на безусловную необходимость этого Таинства для спасения: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3, 5).
С Таинства Крещения начинается возрождение человеческой личности. Слова Священного Писания: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3, 27) указывают, что в Крещении верующий соединяется со Христом, становится членом Христовой Церкви и через  Таинство  Евхаристии  соделывается  причастником   Божественного естества по духу и телу.
Это существенное изменение природы человека в Таинстве Крещения совершается не механически, а при нравственно свободном участии самого человека. Только при этом условии в Таинстве Крещения уничтожается в человеке грех, перестает быть частью его внутреннего содержания, и он становитя чистым и праведным, таким, каким некогда вышел из рук Творца, «новым творением». Это и есть «новое рождение» человека.

Молитва на наречение имени младенцу

Одно из важнейших событий в жизни христианской семьи — выбор имени младенцу — по Уставу Православной Церкви положено совершать родителям к восьмому дню по его рождении. А в самый день священник молитвенно нарекает младенцу имя. Родителям следует помнить слова святителя Иоанна Златоуста, что имя святого, данное младенцу, «считается украшением родства, и утверждением дома, и спасением для называющихся им, и утешением в любви… Имя святого, как свет, каждый вносит в свой дом»,  возжигая им в себе духовный светильник.
Родители могут попросить священника избрать имя младенцу, как это было, например, при наречении имени преподобному Феодосию Печерскому.
«В наречении имени, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — виден знак владычества» родителей над потомством. Пользуясь им, «жены не просто, как случится, дают имена рожденным от них, а заключают в имени дитяти предзнаменование», что ожидает его в будущем.
Давая ребенку христианское имя, родители призваны иметь в виду, что только через имя, освященное молитвой и благословением пастыря Церкви, их ребенок может быть допущен к участию в Церковных Таинствах. Древнерусская традиция запрещала наречение имен «от притчей или от вещей». Имя новорожденному младенцу родители обычно избирают в честь святого, чтимого Церковью, память которого приходится на восьмой день по рождении ребенка, Наши предки давали имена своим детям также по имени святого, память которого приходилась на день рождения или на день его крестин.   Иногда имя ребенку избирали в честь святого, особо почитаемого всей семьей, хотя бы день его памяти по времени был весьма удален от дня рождения младенца. Крещение новорожденного в таком случае могло быть совершено в день памяти святого.
Имя, нарекавшееся младенцу в храме во время молитвенного последования, совершаемого священником, становилось для него святым, таинственным. И сам младенец, по слову блаженного Августина, в этот день принимался «в лоно Матери Церкви», а наречение имени тесно связывалось с духовным рождением младенца в Таинстве Крещения».
В день наречения имени младенцу участники этого события: священник, родители, будущие восприемники от купели Крещения, принесшие младенца в храм, а также святой, именем которого нарекается младенец, становятся непосредственными свидетелями начала благодатного союза человека с Богом.
Основное содержание молитвы восьмого дня, которую священник читает в притворе храма, сосредоточено на младенце. В ней говорится, что жизнь новорожденного получает ценность в очах Божиих от того, что он «придет в земной храм и будет участником спасения».
«Господи Боже наш, Тебе молимся, — читает священник в последовании, — и Тебе просим, да знаменается свет Лица Твоего на рабе Твоем сем (и впервые называет имя, нарекаемое младенцу), и да знаменается Крест Единородного Сына Твоего в сердце и помышлениях его… да по заповедям Твоим жительствовав и сохранив печать нерушиму, получит блаженство избранных во Царствии Твоем».
Тропарь праздника Сретения Господня, который поется в завершение молитвы о наречении имени младенцу, еще раз напоминает родителям, что младенец по закону приносится в дом Господень. А пример им — Богоматерь, принесшая Богомладенца Христа в храм «по обычаю законному».

Молитвы сорокового дня

Молитвы сорокового дня готовят младенца к участию в жизни Церкви. Принесенный в храм, он предлагается Богу так же, как Сам Христос был «в четыредесятый день законному храму принесенный от Марии… и на объятиях праведного Симеона носимый». Это начало пути ребенка к Крещению, как ясно говорится в четвертой молитве: Сам (Господи), благослови отроча сие… и сподоби е во время благопотребное и водою и Духом от рождения: сопричти е святому стаду словесных овец; нарицающихся именем Христа Твоего…»
Новорожденный ребенок принадлежит семье. У него нет никакого автономного существования. Его жизнь полностью определяется и формируется это принадлежностью. И сама семья христианская принадлежит Церкви, находит в Ней источник, содержание и смысл своего существования. Поэтому ребенок, принадлежащий семье, и в более конкретном, биологическом смысле — матери, тем самым принадлежит Церкви. Это поистине Ее ребенок, уже принесенный в храм, препорученный Богу.
Все это выражено в молитве, читаемой священником: «Господи Боже наш… и принесенного сего младенца, явитися Тебе всех Творцу благослови и на всякое дело благое и Тебе благоугодное возрасти, отгоняя от него всякую сопротивную силу…» (3 молитва). «Рожденное отроча благослови, возрасти, освяти, вразуми, уцеломудри… и умного сподоби света… да сопричтется святому Твоему стаду» (4 молитва).

Чинопоследование оглашения

Приготовление к крещению всегда сопровождается особыми церковными молитвами об оглашаемом. Этими молитвами Церковь просит Бога «в нужное время сподобить оглашенных воды возрождения», «присоединить их к Своему избранному стаду» (Литургия святого Иоанна Златоуста).
Прошения и молитвы о готовящихся ко святому Просвящению на Литургии Преждеосвященных Даров показывают, что Крещение, вступление новых членов в Церковь, по своей сущности есть дело всей Церкви, всей общины, а не «частная», «семейная» треба. Крещение не только совершается в церковном собрании в великие праздники, но и са­мо является праздником Церкви, праздником нового единства собранных Христом людей и соединяемых в Нем с Богом. Через Крещение люди становятся братьями для новой жизни в единстве веры и любви. Поэтому молитвенное последование Таинства требует участия в нем всех членов Церкви.

Молитва во еже сотворити оглашенного

В этой молитве чина Крещения участвуют священник, восприемники и члены общины. Она направлена на то, чтобы «отрешилась его (оглашаемого) ветхость», и он исполнился силы Святого Духа и через соединение со Христом соделался членом Христовой Церкви. Молитвенным обращением к Богу иерей вызывает к действию творческое слово Божие: «Да будет» (Быт. 1, 3, 6). В результате человек начинает быть оглашенным, наставляемым и наставленным в истинах православной веры и молитвенно готовится воспринять своей душой тайну духовного рождения «свыше — от воды и Духа» (Ин. 3, 5, 7).
Положив Крест и Евангелие на аналой, иерей удостоверяется, что «пояс хотящего просветитися разрешен» (снят) и сам он стоит лицом «к востоку во единой ризе непрепоясан, непокровен и необувен, имущ руце доле» (опущенными вниз).Слова молитвы иерей предваряет троекратным «дуновением» на лицо оглашаемого и трижды знаменует крестообразно «чело и перси» его. Дуновением священника, по словам святого Симеона Солунского, «возгревается прежнее дуновение, бывшее над Адамом»,61 когда «Господь Бог… вдунул в лице его дыхание жизни» (Быт. 2, 7).
Возложение руки священника на голову оглашаемого означает, что просящий Крещения принимается Церковью в свое достояние, его имя будет внесено в книгу жизни, а сам он будет «причислен к стаду наследия Божия» (1-я молитва).
Начало крещального богослужения через возложение руки епископа или священника на голову оглашаемого вслед за дуновением осмысливается поэтому как акт и дело его защиты: оглашаемому дается духовное прибежище, он берется под кров благодати Божией. Так начинается общецерковная молитва за готовящегося к Таинству Крещения. К оглашаемому обращены слова святителя Василия Великого: «Приступи и всецело отдайся Господу, присовокупи свое имя, припишись к Церкви… Впишись в эту книгу, чтобы тебя переписали в книгу Горнюю». Оглашаемый, как бы отвечая на этот призыв, приходит ко Христу, чтобы спастись, и молитва иерея свидетельствует об этом.
«О имени Твоем, Господи, Боже Истины… возлагаю руку мою на раба Твоего (имя рек)…Отстави от него ветхую оную прелесть и исполни его еже в Тя веры, и надежды, и любве…Даждь ему во всех заповедях Твоих ходити, и угодная Тебе сохранити… Напиши его в книге жизни Твоея,… да прославится имя Твое святое в нем. Да будут очи Твои взирающе на него милостию выну, и уши Твои еже услышати глас моления его. Возвесели его в делах рук его, и во всяком роде его…»

Молитвы запрещения злых духов

Бог сотворил видимый и невидимый мир. Невидимый мир — мир ангелов. Часть ангелов не устояли в добре, вместе со своим предводителем диаволом они стали духами зла. Диавол склонил Адама и Еву нарушить заповедь Божию. Преподобный Макарий Великий говорит, что с того момента в человека «вошло зло, и диавол получил свободный доступ всегда разговаривать с душой, как разговаривает человек с человеком, и влагать в его сердце все вредное». При этом он столь коварно действует, что все злое представляется человеку рождающимся само собой в душе» (Слово 2, гл.2,3).

Действуя на человека, находящегося в преддверии Крещения, падшие ангелы омрачают ум греховными помыслами и переживаниями, усилением страстных привычек,  ожесточением сердца,  надменностью,  тщеславными мыслями, отвержением Покаяния и многим иным. В период оглашения все эти смущения, прилоги и помыслы направляются падшими ангелами на то, чтобы воспрепятствовать действию Евангельской благодати на хотящего креститься и похитить слово Божие из его сердца (ср. Мф. 13, 19). Священник со властию повелевает диаволу именем Господа Иисуса Христа отступить от создания Божия — человека, не имеющего, по словам святого Кирилла Иерусалимского, возможностей и сил «бороться с сопротивными силами до Крещения».
Священник знает это и повелительно обращается к диаволу: «Запрещает тебе, диаволе, Господь, пришедый в мир и вселивыйся в человецех, да разрушит твое мучительство и человеки измет, Иже на древе сопротивныя силы победи… Убойся, изыди и отступи от создания сего, и да не возвратишися, ниже утаишися в нем…, отыди в свой тартар даже до уготованного великаго дне суднаго… Отступи от запечатанного новоизбранного воина Христа Бога нашего, со всею силы и аггелы твоими» (1-я молитва).
«Бог святый, страшный и славный, … нами недостойными Его рабы, повелевает тебе и всей споспешней твоей силе отступити от новозапечатаннаго… Запрещаю тебе спасительным страданием Господа нашего Иисуса Христа и честным Его Телом и Кровию, и пришествием Его страшным» (2-я молитва).
«Господи Саваоф, Боже Израилев, исцеляй всякий недуг… Призри на раба Твоего, … отжени от него вся действа диаволя: запрети нечистым духом, сокруши сатану под нозе его скоре, и даждь ему победы на него и нечистыя его духи: яко да, от Тебе милость получив, сподобится бессмертных и Небесных Твоих Таин» (3-я молитва).
После совершения молитв запрещения читается еще одна молитва об оглашенном, в которой содержится прошение о принятии его в Пренебесное Божие Царство. Эта четвертая молитва начинается торжественным произнесением имени Божия, как в анафоре и других важнейших молитвах церковных. «Сый Владыко Господи, сотворивый человека по образу Твоему и по подобию и давый ему власть жизни вечныя, таже (затем) отпадша грехом не презревый, но устроивый вочеловечением Христа Твоего спасение мира: Сам и создание Твое сие, избавь от работы вражия, прими в Царство Твое пренебесное… Изжени из него всякаго лукаваго и нечистаго духа, сокрытого и гнездящегося в сердце его… И сотвори его овча словесное Святаго стада Христа Твоего, уд честен Церкви Твоея, сына и наследника Царствия Твоего…» (4-я молитва).
Крещаемый вновь поставляется перед выбором между жизнью с Богом, освобождающей от рабства диаволу, и греховным навыком. Выбор свидетельствует отречением от сатаны и сочетанием Христу.

Отречение от сатаны

Требник повелевает священнику обратить крещаемого на запад (по церковным воззрениям стороне духовной тьмы), «горе руце имуща, совлечену и отрешену одежд». Даже этим внешним видом оглашаемый убеждается в своей духовной нищете, в причастности к пленникам, которые «ходят раздетыми и разутыми», ведь и он — пленник греха.
Взрослый крещаемый, взирая на запад, троекратно отрекается от духа зла, воздевая руки «горе» — вверх. По замечанию святого Симеона Солунского, это совершается «в знамение того, что крещаемый не имеет у себя никаких дел лукавого и начинает подражать Распятому за нас». Это действие выражает желание крещаемого принадлежать Христу, войти в плен Его, который, по словам святителя Иоанна Златоуста, «превращает рабство в свободу, … возвращает с чужбины на родину». Таким образом, разрывая связь с духом зла и всякой нечистоты, уверовавший во Христа человек окончательно и твердо свидетельствует желание соединиться с Церковью.
Действия, связанные с отрицанием (дуновение, плюновение), знаменуют, что оглашаемый готов порвать связи с прежней греховной жизнью, сотканной из гордыни и самоутверждения, гордыни, которая первого Адама лишила Эдема (Быт. 3, 23) и погрузила его во тьму, в смерть и ад. Слово отрицания полагает начало духовному поединку, именование которому «невидимая брань», поле же которого — вся жизнь христианина.
Теперь он встает под защиту Христа, берет «щит веры…, чтобы возмочь угасить все раскаленные стрелы лукавого» (Еф. 6, 16).

Сочетание Христу

За отречением следует исповедание личной верности оглашаемого Христу — «сочетание». Для этого священник обращает оглашаемого от запада к востоку, «доле руце имуща», что означает отвращение от зла и диавола и обращение ко Господу. Святитель Кирилл Иерусалимский пишет: «Как скоро отрицаешься от сатаны, совершенно расторгая всякий с ним договор и древние заветы с адом, отверзается тебе рай Божий, который «насадил Бог на востоцех» (Быт. 2, 8) и из которого за преступление был изгнан праотец наш. А в знаменование сего обращают тебя от запада к востоку, к стране света».
Жизнь в Церкви следует начинать послушанием и согласием Христу. Потому оглашаемый опускает руки, «чтобы, — как свидетельствуется в Новой скрижали, — всячески показать тем покорность свою пред Богом».68 Это видно из троекратных ответов оглашаемого: «Сочетаваюсь. Сочетахся. Верую Ему, яко Царю и Богу», и из чтения Символа веры.
Символ — от греческого (?? ????????) соединяю, держу вместе — тесно соприкасается с верой человека. Вера есть «обличение вещей невидимых» (Евр. 11, 1). Она дает знание о другой, неземной реальности, но в которую можно войти, которой можно приобщиться. Поэтому вера требует символа, который бы ввел человека в эту духовную реальность и дал все необходимое для ее явления. В этом смысле последование очень символично. Оно не гасит жажды знания о Боге, а умножает ее.
Оглашаемый «пред многими свидетелями» (1 Тим. 6, 12) дает Богу обещание быть в единстве с Церковью, чтобы со всеми верными поклониться Святой и Живоначальной Троице. Об этом говорит земной или поясной поклон, который делает оглашаемый после слов: «Покланяюся Отцу, и Сыну, и Святому Духу, Троице Единосущней и Нераздельней».
Воздавая благодарение Богу за совершенное приготовление оглашаемого ко Святому Крещению, священник возглашает: «Благословен Бог, всем человеком хотяй спастися и в познание Истины приити…»

Завершительная молитва чина оглашения

Чин оглашения заканчивается введением хотящего принять Святое Крещение внутрь храма Божия, только пред вратами которого он мог находиться. И здесь иерей совершает молитву об оглашаемом, чтобы Господь «призвал раба» сего и сподобил получить свыше рождение «от воды и Духа».

Православная вера исповедует Бога Единого в Троице, Отца, и Сына, и Святого Духа, и Троицу в Единице, не сливая Лиц и не разделяя Существо. И учит правильно понимать воплощение Господа Иисуса Христа, что Он — Бог и Человек. Веруя так, необходимо соблюдать заповеди Божии, ибо «вера, если не имеет дел, мертва» (Мк. 2, 17). Корень зла составляет гордость, лихоимство, плотская похоть, зависть, невоздержание, гнев, леность. Желающий быть участником Небесного Царства, открывающегося в Церкви, призывается все это побеждать добродетелями: смирением, милосердием, целомудрием, сорадованием, трезвенностью, пощением, усердием к молитве и богослужению и прочими делами благочестия.
Об этом и просит священник Господа: «…Отреши его ветхость, обнови его в живот вечный, и исполни его Святаго Твоего Духа силы, в соединение Христа Твоего, да не к тому чадо тела будет, но чадо Твоего Царствия…» Чин сочетания Христу, таким образом, открывает те обеты, которым крещаемый должен оставаться верен до конца жизни. Соединиться со Христом значит, преодолев свою греховную   самость, принести душу в жертву Богу и тем ее спасти.

Чин Крещения

Облачившись в белые епитрахиль, поручи и фелонь (ризу), символизирующие явление новой жизни, принесенной на землю Сыном Божиим, Спасителем мира, иерей, согласно требнику, совершает каждение купели и всех участников Таинства, стоящих с зажженными свечами. Среди этих участников Церковь особо выделяет духовных восприемников — крестных отца и мать.
По учению Православной Церкви, «восприемник нарицается отцом по рождению от Духа Святого и в силу сего значения, нарицаясь тем самым братом отцу и матери по плоти воспринятого им, состоит с ними во второй степени родства».
Духовное восприемничество налагает на них ответственную обязанность постоянно напоминать воспринятым ими содержание обетов Крещения, истин христианской веры и образа христианской жизни. И грех лежит на душе тех, кто не заботится о научении крещеного и о введении его в церковную жизнь.
Согласно Поучению святительскому к новопоставленному иерею, перед совершением Крещения священник должен: «1) спросить восприемников, знают ли они, что при Крещении младенца силою Святого Духа очищается греховная скверна и младенец причисляется к лику святых ради страдания и смерти Спасителя Христа; 2) сказать им, что они должны стараться младенца, которого восприемлют, учить вере во Христа и своими увещаниями приводить к тому, чтобы он был трудолюбив, кроток, воздержан и любвеобилен ко всем, а грехов, как дел диавольских, лишающих его подаваемой при Крещении святости, избегал; 3) сказать также, что они себя в том Богу порукой представляют за младенца и что за их нерадение будут они участниками грехов.
Все это должны знать восприемники от купели Крещения, дабы ясно понимали они свою задачу — смогли воспринятых ими духовных детей воспитать в вере православной, в духе и силе благочестия. Об этих обязанностях наглядно говорит им возжженная свеча, которую держит каждый восприемник.

Освящение вод
Чин Крещения начинается с освящения воды, которая призвана смыть грехи крещаемого и «соделать его сыном Света», членом Церкви. «Христос крестился для того — пишет святой Игнатий, Богоносец, — чтобы очистить воду,» сделать ее способной духовно возрождать крещающихся.
Уже самый первый момент, — говорит святой Симеон Солунский, — каждение купели и участников Таинства — указывает взору людей «благоухание и святыню Духа», а свет от свечей указует на духовную радость о просвещении крещаемого в Таинстве и поход его от тьмы к свету, ибо «он становится сыном Света».
А начальный возглас: «Благословенно Царство…» свидетельствует о реальности открывшегося Небесного Царства. С этого момента крещаемый приобщается небесной жизни, средоточием которой в Церкви является Евхаристия — Таинство Причащения Тела и Крови Христовых. Принятие истинных пищи и пития (Ин. 6, 55) — естественное содержание жизни «родившегося от воды и Духа». Об исторической связи Крещения и Литургии и свидетельствует начальный возглас чина, провозглашающий наступление Царства Святой Троицы. Жизнь этого Царства дарует участникам Таинства сокровища спасения, заключенные в ней.
Священник произносит начальный возглас перед купелью и тем свидетельствует, что вещество Таинства — вода — должно войти в соприкосновение с благодатной сущностью Небесного Царства. Как некогда Христос вошел в воды Иордана, принимая крещение, и освятил их, так и теперь вода необходимо должна быть освящена сошествием на нее Духа Святого ради искупительной жертвы Христовой за грехи людей. В Таинстве вода получает силу Божию быть средой, в которой крещающийся входит в единение с Богом и получает возможность жить со Христом в Боге.
Церковь приобщает крещающегося к смерти и Воскресению Христа через погружение в святые воды купели и призывает участников Таинства проникнуться духовным настроением учеников Христовых, живших ожиданием того, что «все покорится Богу» (1 Кор. 15, 25—28) и Царству Его любви.
В словах мирной ектении эта же мысль повторяется неоднократно. «…О еже освятитеся воде сей… и ниспослатися ей благодати избавления;..и  приити на воду сию чистительному Пресущественныя Троицы действу,…и показатися ей отгнанию видимых и невидимых врагов,   …и достойну быти нетленного Царствия в ней крещаемому. О еже просветитися нам просвещением разума и благочестия, …и показатися (крещаемому) сыном Света и наследником вечных благ… и сохранити одежду Крещения и обручения Духа нескверно и непорочно…»
В молитве о себе священник просит Бога простить его собственные согрешения, оставить и даровать ему силы для совершения «великого и пренебесного Таинства». Он молится и о том, чтобы в крещаемом «вообразился Христос», и он, духовнорожденный, был «воссоздан на основании апостолов и пророков» и стал «носителем истины в Соборной и Апостольской Церкви и преуспеянием в благочестии славил Всесвятое имя Отца, и Сына, и Святого Духа». Тайная молитва о себе самом помогает священнику проникнуть в благодатную атмосферу Таинства, отображенную в молитве на освящение воды, и готовит его к этому ответственному моменту.
Словами «Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя…» начинается освящение воды и осуществляется «онтологический выход к Богу». В молитве возвещается вера Церкви в Бога Творца и в ожидание высшего блаженства твари — быть в единении с Богом. Согрешивший человек потерял это единство, но Бог не оставил его. Он послал Сына Своего спасти согрешивший мир. И Христос возвестил: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3, 5). Этими словами Господь усвояет высокое значение воде как Очищающему и освящающему элементу.
По слову Христа, погружение в воде есть знак очищения человека от грехов, его рождение свыше (Ин. 3, 3). Через молитву священника вещество Таинства — вода — как стихия мира, восстанавливается в том значении, какое она имела до грехопадения человека. Освященная Духом Святым, вода получает силу Христову, и в ней человек действительно соединяется со Христом, весь, душой и телом, обновляется для новой, духовной жизни.
Молитву по содержанию можно разделить на три части. В первую входят мысли о мироздании и Небесном хвалении славы Божией, которое совершается ангелами.
Вторая часть начинается со слов: «Ты бо Бог сый Неописанный…» Она включает в себя воспоминание Божественного Домостроительства и человеческого спасения чрез Спасителя Христа. Все тварное воспевает Христа, пришедшего во плоти. Через Духа Святого Христос освятил воды Иорданские и сокрушил силы, враждебные человеку. В третьей части испрашивается нисхождение Духа Святого на воды. Через наитие Святого Духа воды станут «избавлением, освящением, очищением, оставлением прегрешений, просвещением духовным, обновлением духа, дарованием сыновства, одеянием нетления, источником жизни». Крещаемый в воде слагает с себя ветхого человека и облекается в нового, обновляемого по образу Создателя. Умирающий со Христом становится и общником Его Воскресения.

Освящение елея

«Пред изображением Божественного мира» в чине Крещения именует освящаемый елей святой Симеон Солунский. Просвещаемый от Бога участник Таинства духовным взором видит Ноя, получившего «знамение примирения» в масличной ветви, принесенной голубицей по прекращении потопа. Постигая «благодати Таинство», предизображенное ими, священник просит Бога: «Сам благослови и сей елей, силою и действием, и наитием Святаго Твоего Духа: якоже быти тому помазанию нетления, ору­жию правды, обновлению души и тела…» Освященным елеем помазуется вода в купели крещения. Елей в этом случае, соединяясь с водой, уподобляется масличной ветви, полученной Ноем как радостное знамение примирения Бога с миром. Помазуясь им, крещаемый утешается и укрепляется упованием на. милосердие Божие и надеется, что погружение в водную стихию послужит его благодатному пакибытию, его духовному возрождению.
Имея все это в виду, иерей возглашает: «Благословен Бог, просвещаяй и освящаяй всякаго человека грядущаго в мир, ныне и присно, и во веки веков». Через крестообразное помазание елеем крещаемый присоединяется к воинам Христовым и получает особую силу для невидимой духовной брани, которую он тем самым добровольно на себя принимает. «Ты помазан, — говорит святой Амвросий Медиоланский, — как подвижник Христов, хотящий противоборствовать брани тьмы века сего».
Греческое слово ????? (церк.-слав. — елей) означает «масло», а также «милосердие, сострадание». Второе из значений слова особо подчеркивает назначение елея в Таинстве — быть знаком укрепляющего действия благодати Божией на душу крещаемого. Помазуемые части тела — чело, грудь, междорамие, уши, руки и ноги крещаемого — говорят, что преимущественное назначение елея освящать мысли, желания и действия человека, вступающего в духовный завет с Богом. Этим выявляются те силы души, которые будут содействовать благодатному привитию крещаемого к плодоносной Маслине — Христу.

Погружение крещаемого в воду и облачение в белые одежды

После помазания «елеем радования» оглашенному предстоит вступить в «завет с Богом» через «три погружения единого тайнодействия». Таинство благодатного рождения вводит его в жизнь Тела Христова — Церкви. «В Крещении, — говорит святитель Григорий Богослов,  — тебе должно войти внутрь, … видеть святая, проникнуть взором во Святая Святых, быть с Троицей».
По учению Церкви погружение в воду означает приобщение крещаемого к смерти Христа Спасителя, распятого на Кресте. Крест — знамение искупления и освящения. Им все освящается в христианстве. В древности на дне купели Крещения всегда изображался крест в удостоверение слов апостола Павла: «Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились» (Рим. 6, 3).
Через выход крещаемого из воды «совершается его новое рождение», поэтому вода становится для него, как говорит святитель Иерусалимский Кирилл, «матерью». «И как Христос был воистину распят, погребен и воскрес, — продолжает святитель — так через Крещение в подобие удостоились и мы быть погребенными и восстать с Ним».
По замечанию преподобного Симеона Нового Богослова, «наше спасение (совершается) не только в воде Крещения, но и в Духе».Спасительная сила Таинства Крещения открывается через веру в Пресвятую Троицу.
По свидетельству святителя Григория Богослова, «стояние ново-крещенного пред алтарем» во время троекратного пения 31-го псалма прообразует Небесную Славу, а псалмопение, с которым его принимают верные, есть «начало Небесного песнопения» (Слово 40).
Затем «облачает новокрещенного иерей во одеяния». Перед Крещением оглашенный был освобожден от одежды в знак отречения от «ветхого человека» и «ветхой жизни».
Грех некогда открыл праотцам, Адаму и  Еве, их наготу и заставил их прикрыть ее одеждой. До этого они были облачены в Божественную славу и свет, в красоту невыразимую, составляющую подлинную природу человека. Но они потеряли это свое первое одеяние и узнали, что «наги» (Быт. 3, 7). Облачение человека в крещальную ризу означает «возвращение его к целости и невинности, которыми он обладал в раю.
Святой Амвросий (Медиоланский) сравнивает эту одежду с одеянием Господа Иисуса Христа на горе Фаворе. Преображенный Христос являет Свое совершенство и безгрешное человечество не в «обнаженном» виде, но в одежде «белой, как свет», в нетварном состоянии Божественной Славы.
Согласно святому Дионисию Ареопагиту, световидные одежды на крещаемого возлагаются в знамение «мужественного и боговидного бесстрастия по отношению к противному» и в удостоверение, что «стремление к Единому» дает особую красоту, «всесовершенно осияваясь световидною жизнью».
Облачение крещаемого в белую одежду, таким образом, есть знак обретения своей истинной природы и изначального сияния славы. В удостоверение этого присутствующим поют тропарь «Ризу мне подаждь светлу, одеяйся светом яко ризою, Многомилостиве Христе Боже наш».
Изшедшему из купели и облаченному в белые одежды вручается свеча, свидетельствующая, по словам святителя Григория Богослова, «о свете веры и славе будущей жизни» (Слово 40-е). Святой Кирилл Иерусалимский называет крещальные светильники «брачными». С таким светильником христианин призван встретить Небесного Жениха. Светильник свидетельствует об особом посвящении новокрестившегося послужить Богу, чтобы «живущие не для себя жили, но для умершего за них и Воскресшего Христа», Сына Божия (2 Кор. 5, 15).

6. Символика Таинства Миропомазания

В этом Таинстве осуществляется взятие человека в «удел» Божий (1 Петр. 2, 9), чтобы он стал храмом Духа Святого, ощутил «закон Бога в сердце» (Пс. 36, 31) и делами добра смог являть существо веры, как «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1).
Действием Святого Духа в душе человека пробуждается та внутренняя духовная жажда, которая не дает ему «успокоиться на одном земном и материальном, но всегда зовет к Небесному, к вечному и совершенному».
Таинство Миропомазания завершает благодатный процесс вступления нового члена в Церковь и поставляет его равным среди верных. Участие в этом Таинстве сподобляет нового члена Церкви быть причастником Тела и Крови Христовых.

7. История формирования чина Миропомазания

В Евангелии от Иоанна говорится: «В последний великий день праздника Иисус Христос возгласил: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой». Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него». (Ин. 7, 37—39).
В день Пятидесятницы апостолы приняли дар Святого Духа и в тот же день начали преподавать Его уверовавшим в Иисуса Христа. «Да крестится каждый из вас, — сказал в тот день апостол Петр народу, — и получите дар Святого Духа» (Деян. 2, 38).
Первоначально апостолы через молитву и возложение рук совершали низведение Святого Духа на «охотно принявших» (Деян. 2, 44) слово благовестия и крестившихся. Книга Деяний апостольских повествует, что апостолы Петр и Иоанн совершили это Таинство над самарянами. Придя к ним, апостолы помолились о них, чтобы они приняли Святого Духа (Деян. 8, 15—17). И апостол Павел низвел Духа Святого на крестившихся учеников Иоанна Крестителя: «Когда Павел возложил на них руки, нисшел на них Дух Святой» (Деян. 19, 2—6).
Необходимость совершать Таинство Духа через возложение рук требовала личного участия апостолов в Таинствах. Разойдясь же с проповедью Евангелия по всей земле, апостолы благословили поставленным ими епископам и пресвитерам совершать низведение Духа Святого на верующих через помазание миром, а освящать миро — только епископам. В своих действиях апостолы Христовы всегда руководствовались Духом Святым, наставлявшим их на всякую истину и напоминавшим им все, что заповедал Господь (Ин. 16, 13; 14, 26). И замена руковозложения миропомазанием имела поэтому Богоустановленное значение.
Слово «миро» в греческом языке означает «благовонный елей». Миро употреблялось для освящения еще во времена Ветхого Завета. Моисей, например, освящая скинию Господню, употребил для этого миро. Этим веществом был помазан Аарон на первосвященническое служение (Лев. 8, 10—12). Все последующие ветхозаветные первосвященники, а также пророки, были помазуемы миром при вступлении на служение Господу. Состав мира для священного помазания был указан Моисею Самим Богом (Исх. 30, 22—25). Приготовление мира Священное Писание именует святым делом, а само миро — «святыней великой» (Исх. 30, 32).
Употребление мира в Таинстве низведения Духа Святого было воспринято церковными общинами как весьма целесообразное. Епископы и пресвитеры, поставляемые апостолами пасти стадо Христово, совершали Таинство миропомазания. «Вы имеете помазание от Святаго и знаете все, — пишет апостол Иоанн Богослов в своем Первом Соборном послании, —…помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно, то, чему оно научило вас, в том пребывайте» (1 Ин. 2, 20, 27). То же и    апостол Павел говорит об употреблении мира: «Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши» (2 Кор. 1, 21—22).
Помазание (??????) имеет свою сакраментальную значимость через предваряющее его другое священнодействие — запечатление — крестное знамение, совершаемое над святым миром. «Кладу печать», «запечатлеваю» — понималось христианскими писателями в значении «знаменую», «делаю крестное знамение». Выражение «в сердца наша» указывает на помазание святым миром груди, как части тела, наиболее близкой к сердцу человека, жилищу благодати Святого Духа.
Церковь всегда совершала Таинство Миропомазания как самостоятельное, но в связи с Крещением. В IV веке Таинство совершалось через миропомазание непосредственно после Крещения (Лаод. Соб. 48 прав.). Этим помазанием запечатлевались различные части тела: чело, ноздри, уши, перси — с произнесением слов: «Печать дара Духа Святаго. Аминь» (2 Всел. Соб. прав.7). Само помазание совершалось крестообразно.
В Требниках Православной Церкви чин этого Таинства печатается вместе с чином Крещения под общим заглавием «Последование Святаго Крещения».
Таинство Миропомазания состоит из двух раздельно совершаемых священнодействий: 1) приготовления и освящения мира и 2) собственно помазания освященным Миром новокрещенного, которое совершается священником непосредственно после Таинства Крещения. Несмотря на то, что эти два священнодействия разделены между собою во времени, между ними существует такая же внутренняя органическая связь, как между освящением Святых Даров и приобщением ими верующих в Таинстве Евхаристии.
В Древней Церкви Таинство Миропомазания не было выделено в самостоятельное чинопоследование. Оно вместе с Крещением составляло единое целое и находилось в тесной органической связи с Таинством Евхаристии. Со времени равноапостольного Константина Великого (IV век) Крещение оглашенных совершалось в великие праздники: канун Пасхи, праздники Рождества Христова и Богоявления, Святой Троицы, Вознесения, Преображения, Входа Господня в Иерусалим и Обновления Храма в Иерусалиме.88 Чаще всего временем Крещения были Великие Субботы и праздники Рождества Христова и Богоявления, т.к. предшествующие посты давали возможность оглашенным приготовиться к принятию христианской веры в покаянии и усвоении основных догматов Церкви. В Константинопольской Церкви после принятия Таинства Крещения новокрещенные с пением «Елицы во Христа крестистеся» направлялись из крещальни в храм во главе с духовенством и в сопровождении восприемников, держа в руках зажженные свечи. В храме в присутствии всего церковного собрания над новопросвещенными совершалось Таинство Миропомазания, и они впервые участвовали в Евхаристии.
В Русской Церкви в XI—XII веках совершали Таинство Миропомазания в двух вариантах. По правилу Саввы (неизвестного епископа) помазывали чело, ноздри, уста, уши, сердце и одну руку на ладони. По правилу Нифонта, епископа Новгородского,— эти же части тела за исключением уст. Совершение Таинства у епископа Нифонта представляется в следующем виде: «Наденеши ризы крестныя и венец, и тако помажеши и (его) святым Миром и даши ему свещу».В житии Константина, князя Муромского, совершение Таинства Миропомазания описывается подобным же образом. «Мазаху их хризмою, — читаем в житии, — и надеша на ня червленыя венцы на главу их, на них же крест и белы ризы, и наговицы, и сапоги, и даша всем свещи горяща».
Таким образом, кроме помазания известных частей тела Миром, к особенностям Миропомазания в XI—XII веках должны быть отнесены облачение в белые одежды, возложение червленого венца и вручение свечи. Под венцом должно разуметь либо повязку, покрывающую лоб миропомазанного, либо куколь — «венец сошвен, камочка червлена, или крашенина синя, и вышито на нем три крестика, то есть одеяние главе».
После Крещения и Миропомазания новокрещенного причащали на Литургии, которая следовала непосредственно за этими Таинствами.
В XIII веке Владимирский Собор 1274 года при митрополите Кирилле отметил некое отступление от принятого порядка совершения Таинства, когда Миропомазание и мазание маслом было сведено к единому действию. Собор постановил: «Подобает просвещаемуся святым Крещением в Крещении миром мазатися мастию Небесною: Миром особь, а маслом особь».
В XIV веке Таинство Миропомазания совершалось с такими особенностями. После сугубой ектении читалась молитва, которая читается и в настоящее время, а за нею пелось «Елицы во Христа крестистеся» без обхождения вокруг купели. После этого помазывались Миром те же части тела новокрещенного, что и теперь.
В XV веке Миропомазание совершалось с пением псалма «Блажени, им же оставишася беззакония». Кроме частей тела, которые помазуются и в настоящее время, в XV веке иногда делалось помазание «на сердце, на чреве и на плечах». По некоторым спискам чина после Миропомазания следовало облачение новокрещенного в срачицу и верхнюю одежду. При облачении в первую священник говорил:  «Одевается раб Божий, имя рек, одеждою веселия и возрадования». При одевании второй: «Да возрадуется душа твоя о Господе, облече бо тя в ризу спасения».
В XVI веке священник миропомазывал те же части тела, которые и ныне помазуются, но с прибавлением «сердца, чрева и плечей». При помазании Миром положено произносить слова: «Печать дара Духа Святаго», хотя были еще другие прибавления. По памятникам одной редакции чинов после Миропомазания положено одевать младенца в новые одежды со словами: «Одевается раб Божий…»

Хождение вокруг купели

Троекратное хождение крещаемых вокруг купели появилось после отделения Таинства Крещения и Миропомазания от Литургии и превращение их в самостоятельное чинопоследование. В древней Церкви Апостол и Евангелие были составной частью Литургии, следовавшей непосредственно после Крещения. В чине богослужения Великой Субботы сохранилось ясное указание на этот обычай: литургийный апостол и половина евангельского чтения в этот день — те же самые, что и в современном последовании Крещения и Миропомазания. В XIV веке обхождения не было, а только пелось «Елицы во Христа крестистеся…»
По некоторым спискам Требников в XV веке после Миропомазания происходило троекратное обхождение новокрещенных вокруг (архиерейского) амвона.
По другим спискам после Миропомазания священник входил с новокрещенным в алтарь и мальчика прикладывал к четырем сторонам престола, а девочку — к трем, исключая переднюю. Выходя из алтаря, священник пел: «Блажени, им же отпущены суть беззакония…» После этого следовала Литургия, и новокрещенный причащался святых Христовых Таин.
По памятникам XVI века после Миропомазания священник и восприемник с младенцем трижды обходили вокруг купели, после чего священник брал дитя и нес мальчика в алтарь, а девочку нес до Царских врат, не внося ее в алтарь.

Чтение прокимна, Апостола и Евангелия

В Древней Церкви чтение Апостола и Евангелия входило в состав Литургии, которая следовала сразу же за Таинствами Крещения и Миропомазания. При выделении этих Таинств в самостоятельный чин чтение Священного Писания было включено в чин Миропомазания.
В Русской Церкви до XVI века чтение Апостола и Евангелия не было указано. В памятниках только говорится, что за Миропомазанием следовала Божественная Литургия, на которой, как известно, и читалось Священное Писание. А некоторые памятники XVI века уже указывают на чтение Апостола и Евангелия в чине Миропомазания. Это было делом новым, о котором практика предшествующего времени ничего не знала.

Омовение частей тела, помазанных святым Миром

Согласно практике Древней Церкви спустя семь дней после совершения Таинства Миропомазания новокрещенные приходили в храм, чтобы быть омытыми руками священников.
Причастность нового члена Церкви к литургической жизни обязывало его хранить на себе печать помазания святым Миром. Поэтому новокрещенные не снимали одежд, одетых при Крещении, и не омывались до восьмого дня. В Русской Церкви в XI—-XII веках эта древняя традиция сохранялась. Спустя семь дней после богослужения Миропомазания происходило «разрешение новокрещенного», которое состояло в снятии белой одежды и повязок, покрывавших миропомазанные части тела и омовение святого Мира.
В XV веке в последовании «омовения новокрещенного в осьмый день при входе в храм читался псалом «Господь пасет мя…». Омовение совершалось после первой молитвы и без окропления новокрещенного.
В XVI веке новопросвещенный присутствовал за Литургией. Во время великого входа он, имея в руках зажженную свечу, шел впереди священника, несущего приготовленные для освящения дары. По окончании Литургии в сопровождении родных и знакомых, которые имели зажженные свечи, он удалялся домой. В течение семи дней он обязан был присутствовать за богослужением утрени, вечерни и Литургии, стоя с горящею свечой.98 В завершение совершалось «последование во еже омыти крестившегося в осьмый день». Оно имело начальный возглас священника: «Благословен Бог наш…», обычное начало: Трисвятое по Отче наш, тропари и молитву: «Избавление грехов святым Крещением…» Далее священник произносил: «Благословен Бог наш, просвещаяй и освящаяй всякаго человека…» и читал две молитвы, которые в нынешнем Требнике положено читать раньше омовения.

Пострижение волос

В Древней Церкви одним из видов испрашивания благословения Божия на новокрещенного было пострижение волос. Этим обычаем новокрещенный выражал свою готовность принести себя в жертву Богу, предавая себя на служение Ему.
В Русской Церкви памятники XV века отображают практику пострижения волос сразу же после облачения. Как и в веке предыдущем, по облачении следовало пострижение волос, а потом читались молитвы те же, что и теперь. В этом же веке (XV) появляется указание относительно хранения волос: «И приим (священник) воску теплаго и влепляет власов отрезанных и тако сохранит их в стену церковную, аще будет каменная церковь, и аще ли ни, то за алтарем вкопают в землю».
После пострижения следовали возложение куколя, сугубая ектения и отпуст.

Воцерковление

Послекрещальный обряд воцерковления фактически есть заключительная часть крещения младенца, в отличие от крещального богослужения для взрослых. Ребенок не может шествовать в церковь для участия в Евхаристии, как это делали взрослые новокрещенные. Поэтому ребенка берут и несут в церковь.
По Требнику священник принимает ребенка из рук принесших, начертывает им крест пред вратами храма, говоря: «Воцерковляется раб Божий, имя рек, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь».
В первые века бытия христианской Церкви воцерковление совершалось торжественным образом. По свидетельству святого мученика Иустина Философа, христианского апологета II века, крещенный человек вводился в собрание верующих, где совершалось «усердное моление как о верных, так и о просвещенном, и о всех других повсюду находящихся, дабы удостоиться всем, познав истину, и по делам быть добрыми гражданами и исполнителями заповедей…»
В XVI веке в Русской Церкви чин воцерковления кончался сугубой ектенией и отпустом.

8.  Приготовление святого Мира

С апостольских времен для совершения Миропомазания употребляется особое благовонное вещество, известное под названием «мира». Его приготовление и освящение совершалось еще в Ветхом Завете. В первые века христианства, как видно из писаний отцов и учителей Церкви, для помазания крещенных использовалось «некое смешение разнообразных благовонных веществ»,  которое освящалось особым священнодействием  «на алтаре» (то есть на престоле), а право приготовлять и освящать миро усвоялось только епископам.
Миро в Православной Церкви приготовляется из чистого елея (с добавлением белого виноградного вина) и из многих благовонных веществ. Перечень их и количество не были строго установлены, и обычно использовали вещества, которые были в наличии в то или иное время. В 1671 и 1681 годах для приготовления мира отпускались вещества 53-х наименований, в 1691 году — 55-ти, а в реестре чина Миропомазания 1894 года их число сократилось до 50-ти. В настоящее время в состав мира входит около 40 разных веществ.
Основным веществом для приготовления мира является оливковое масло высшего качества. Белое виноградное вино необходимо при мироварении, чтобы предотвратить воспламенение и пригорание масла. Из благовонных веществ обычно употребляют ладан, лепестки розы, фиалковый, пряный и калганный корни, мускатное, розовое, лимонное и гвоздичное масло и другие.
Предварительное приготовление веществ для мироварения начинается на Крестопоклонной седмице Великого поста. В среду совершается малое освящение воды и окропление всех приготовленных для мироварения веществ Часть приготовленного елея смешивается с виноградным вином и варится в котле. Мелко истолченные благовонные вещества заливаются сваренным елеем и настаиваются в течение двух недель. В среду шестой седмицы поста масло сливается в сулен (сосуды), а вещества заливаются вновь виноградным вином.
Торжественный чин мироварения совершается на Страстной седмице поста в малом Донском соборе в честь Донской иконы Божией Матери в Москве.
В Великий Понедельник Святейший Патриарх (или по Его благословению — митрополит) в Сослужении клириков полагает начало мироварению.

Схема чина мироварения

«Благословен Бог наш…»
«Царю Небесный…», Трисвятое по «Отче наш…»
«Господи, помилуй» (12 раз)
«Придите поклонимся…» (трижды)
Псалом 142-й
«Бог Господь…»
Тропари: «Благословен еси Христе Боже наш…» (дважды) и слава и ныне: «В рождестве девство сохранила еси…»
Псалом 50-й
Малое освящение воды
После освящения воды молитва ко Господу Иисусу Христу о помощи в совершении дела мироварения
Отпуст
Окропление святой водой приготовленных для мироварения веществ и котла, вливание в котел немного святой воды.
Благословение духовенству на вливание в котел масла и вина.
Патриаршее благословение десницей котла, возжигание трикирием огня под котлом и чтение Святого Евангелия.
Продолжение    непрерывного    чтения    Евангелия    духовенством    в течение трех дней.
В Великий Вторник в мироваренный котел добавляют виноградное вино и благовонные вещества.
В   Великую   Среду   —   виноградное   вино   и   елей,   сваренный   в четвертую седмицу Великого поста.
В присутствии архиерея в Среду заканчивается мироварение и после остывания священного мира по благословению архиерея в котел вливаются благовонные масла и все тщательно перемешивается.
(Чин мироварения. М., 1894).

9.Освящение приготовленного Мира

Из Малого Донского собора сосуды с новоприготовленным миром перевозятся клириками в патриарший собор и при пении тропаря «Благословен еси, Христе Боже наш…» поставляются по сторонам жертвенника. В то же время из Крестового храма Московской Патриархии в собор перевозится алавастр — сосуд, в котором хранится освященное Миро, хранимое в Церкви по преемству от апостолов с добавлением в него от каждого сосуда нового освящения — и поставляется на жертвеннике.
На Божественной Литургии в Великий Четверг во время великого входа сосуды с Миром переносятся к престолу. Их несут священнослужители северными дверями, предшествуя Честным Дарам. Алавастр принимает из рук первенствующего иерея Патриарх и поставляет его на престол. Остальные сосуды поставляются вокруг престола.
По возгласе Литургии «И да будут милости Великого Бога…» Патриарх освящает Миро.

Схема чина освящения Мира

Патриарх трижды благословляет каждый сосуд с миром, произнося: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь» Диакон: «Вонмем. Господу помолимся»Священнослужители в алтаре: «Господи, помилуй»
Молитва освящения, читаемая Предстоятелем
«Мир всем», Певцы: «И духови твоему»
Диакон: «Главы ваша Господеви приклоните»
Молитва, тайно читаемая Предстоятелем
Троекратное благословение Патриархом каждого сосуда с новоосвященным миром
Добавление в каждый сосуд из алавастра от древнего святого Мира и пополнение алавастра новоосвященным Миром

10. Богословский смысл Таинства и содержание молитвословий чина Миропомазания

В Таинстве Крещения человек молитвословиями и священнодействиями Святой Церкви изводится «из (духовной) тьмы в чудный…свет» (1 Петр. 2, 9) Христов. Господь восполняет через него число «людей, взятых в удел» (1 Петр. 2, 9) домостроительства спасения Сыном Божиим. Это «взятие», посвящение новокрещенного члена Церкви совершается в Таинстве низведения Святого Духа на крещаемого — Миропомазании.
Со времени Святой Пятидесятницы Божественный дар Святого Духа подается каждому вышедшему из купели Крещения. И все, к чему прикасается Дух Святой, получает печать бесценного сокровища, отблеск вечного света, отображение действия Божия. Уму человека Он сообщает дух премудрости, в сердце отверзает источник новой, святой жизни. С Его помощью познает человек дух смирения и дух силы, облекающий его «во всеоружие Божие» (Еф. 6, 11). Им он познает достоинство истинного последователя Христова (Флп. 4, 13), как друга Божия, которого любит Господь (Прем. 7, 27—28). Все это в совокупности являет собой дар Святого Духа, открывающий «закон Бога (Слова) в его сердце» (Пс. 36, 31). Этот дар не замедлит в дальнейшем обнаружиться в стремлении идти тесным путем самоотвержения, «распиная плоть со страстьми и похотьми» (Гал. 5, 24) и делами добра являя существо веры, как «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1).
Таинство Миропомазания делает крестившегося обладателем духовной красоты, причастником «святости, и Света Невечерняго, и Божественной Жизни, и благоуханнейшего раздаяния даров Духа» (канон на повечерии Дня Святого Духа, песнь 6-я). «Дух Святый, — пишет священник Павел Флоренский, — есть высшая мера святоносного одеяния духовной личности, Красота и Источник Красоты, все Собою украшающий»103 .

Поэтому в Миропомазании новый член Церкви не только внутрь приемлет Духа,  но и вовне окружается Им, облачаясь с этого времени как бы в особую духовную одежду, как бы входя в «подвижное жилище», покрывающее, защищающее и охраняющее человека. Эта одежда знаменует особое его достоинство, будучи не чем иным, как «оболочкой славы», световым окружением существа, просвещенного Духом Святым.104
Преподобный Симеон Новый Богослов говорит, что Дух Святой связывает омертвелые добродетельные действия жилами духовной силы и соединяет любовью с Богом… и тогда делает и нас послушными «возводить взоры к благодати Духа, вдохновляющей свыше и наполняющей сердца верных, и самому персту Божию, ударяющему по струнам ума и возбуждающему нас говорить» как музыкальный инструмент.
Столь высокое дарование Духа святого, принимаемого в Миропомазании, обязывает христианина помнить слова апостола: «Разве вы не знаете, что вы храм Божий и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор. 3, 16).
«Святое миро, — говорит святитель Кирилл Иерусалимский, — (по призывании Святого Духа) есть Дар Христа и Духа Святого, присутствием божества Его пребывающий действительным… И когда видимым образом тело помазуется, тогда Святым и Животворящим Духом душа освящается».

Помазание святым Миром новокрещенного

В Таинстве Миропомазания на новокрещенного человека нисходит Святой Дух. Он дается человеку как Дар Христа, дар Его жизни. «Дух, — говорит Христос, обещая Его приход, — от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин. 16, 14—15).
Дар Духа Святого возвращает человеку утерянные еще в раю духовные дарования, призывает проникнуться ответственностью о мире и заботливым отношением к людям, пробуждает желание, чтобы в них были те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5).
Полученный дар тогда станет созидательной силой новой жизни во Христе, когда она сочетается с послушанием воле Божией. И если Христос есть Помазанник, то и крещаемый получает помазание. Христос Сын, и крещаемый принимается как сын, которому Духом Святым дается участие в Жизни Небесной. О новом духовном самосознании человека, пробуждаемом в этот момент Таинства Духом Святым, молится священник: «…Сам  Владыко Всецарю благоутробне, даруй тому (новокрещенному) и печать дара Святаго и Всесильнаго, и Покланяемаго Твоего Духа…»
Печать — это отпечаток на человеке Того, Кто им владеет, Кто сохраняет и защищает его целостность. Печать одновременно и знак высокого достоинства человека, ибо во Христе он становится храмом Святого Духа.
Даруй ему, — молится иерей Богу, — Божественное освящение в животворящем помазании  … и сохрани его в Твоем освящении, утверди в православной вере, избави от лукавого» и всех действий  его так, чтобы он «во всяком деле и слове благоугождал Тебе и стал сыном и наследником Небесного Царствия». И помазует новокрещенного со словами: «Печать дара Духа Святаго. Аминь».
Святой Кирилл, архиепископ Иерусалимский, так говорит об этом помазании: «Вы помазаны на челе, чтобы «открытым лицом» взирать на славу Господню и преображаться «в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3, 18). Помазанием на ушесах вы получаете ухо для слышания Божественных Таин, о котором сказал пророк Исаия: «Он пробуждает ухо мое, чтобы я слышал…» (Ис. 50, 4). Помазание ноздрей вводит человека в единство с Божественным благоуханием мира, чтобы он мог со всеми верными сказать: «Мы — «Христово благоухание Богу в спасаемых» (2 Кор. 2, 15). И, наконец, помазание груди облекает участника Таинства «в броню праведности…», чтобы он «молился во всякое время Духом и старался о сем… со всяким постоянством» (Еф. 6, 14, 18).
Таким образом, подобно печати Таинство Святого Миропомазания утверждает новокрещенного как помазанника Божия и делает его «познаваемым от святых сил и архангел, и от всея Небесныя силы, и страшным противу всех лукавых и нечистых демонов» (молитва на освящение Мира).

Хождение вокруг купели и слушание чтения Священного Писания

Крестившиеся во Христа, во Христа облеклись — утверждает Церковь, обводя миропомазанного вокруг святой купели. Круг знаменует полноту, совершенство, вечность. Став подобным Христу — помазанником Святого Духа — христианин вступает в круг, знаменуя этим вечность своего союза со Христом.
Троекратное шествие вокруг купели заканчивается для нового члена Церкви слушанием чтения Священного Писания.
«Господь — Просвещение мое и Спаситель мой — кого убоюся? — вопрошает Церковь от лица крестившегося. —…Кого устрашуся?» И чтением Апостола (Рим. 6, 3—11) утверждает, что теснейшее единение со Христом достигается уподоблением Ему смертью для грехов в погружении в воду и совосстанием Ему в воскресении — жизнью для исполнения Его святой воли. Через помышление «быть живым Богу» отступает от человека всякий страх и утверждается желание быть верным Богу до конца.
В Евангелии (Мф. 28, 16—20) напоминается новому ученику Христову повеление Учителя и Господа: «Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, учаще их блюстився, елика заповедах вам. И се Аз с вами есмь во вся дни, до скончания века. Аминь».

Молитвы на измовение святого Мира

Некогда Крещение входило в состав пасхального богослужения, продолжавшегося целую седмицу и дававшего новому члену христианской общины опыт «праведности, и мира, и радости во Святом Духе (Рим. 14, 17). Дни Светлой седмицы Пасхи были временем прикосновения к духовной сущности Святой Церкви: участвуя в богослужении и слушая тайноводственные поучения, новокрещенные просвещались умом и серцем, сподоблялись вкушать Тело и Кровь Христовы и навыкали «видеть» тайну той жизни, которую «не видел глаз, не слышало ухо, но которую «Бог уготовал любящим Его» (1 Кор. 2, 9). Опыт пережитого в эти дни «таинственно и духовно закреплялся в обновленной Крещением природе человека, чтобы навсегда стать в нем действенным началом борьбы за победу «нового» содержания жизни над «старым» в нем самом, в мире и в окружающей жизни.
Церковь знает из Евангелия, что враг нашего спасения, даже поверженный победой Христа, не оставляет попыток прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24, 24). И возвращаясь к делам повседневной жизни, новый член Церкви Христовой непременно ощутит это прельщение. И чтобы остаться ему свидетелем Христовым, провозвестником Царства Божия, новый христианин приходит в восьмой день в храм, где через омовение и молитву священника получает утверждение пребывать в державной крепости руки Божией.

В молитвах иерей испрашивает у Господа «божественную помощь, дабы сердце его всегда озарялось просвещением лица Божия, и да сохранит он неповрежденным щит веры, одежду нетления и духовную печать помазания» (1-я молитва).
«Владыко Господи, — продолжает иерей, — возложи на него руку Твою державную и сохрани его в силе Твоея благости, некрадомо обручение сохрани и сподоби его в жизнь вечную и в Твое благоугождение» (2-я молитва).
И еще просит иерей Господа: «Сохрани его подвижником непобедимым пребывати от всуе вражду носящих на него и на ны, и удостой его нетленного венца победителя».
Преклонение главы перед третьей молитвой показует в новокрещенном готовность подчиниться законам веры и жизни Христовой Церкви, вступить на путь «царственного священства» (1 Петр. 2, 9). После этого снималась с новокрещенного одежда белая и возлагалась одежда повседневная, располагающая к трудам и подвигу. Сам новокрещенный окроплялся чистой водой. Иерей, напитав губку водой, отирал места, помазанные святым Миром.

Молитва на пострижение волос

Молитва на пострижение волос — это торжественный гимн Премудрости Божией, создавшей человека — венец всего сотворенного. Человек — образ и подобие Божие, гармонично сочетающий в себе духовное и телесное начала. Крестообразное пострижение волос знаменует отсечение греховной воли в принявшем Таинство Крещения и его готовность быть в послушании всеблагой воле Божией, открытой Господом Святой Церкви. Церковь молитвенно благословляет новокрещенного человека, как самое прекрасное творение Божие, быть в мире носителем благодати Крещения и преуспеветь в духовной жизни.
«Владыко Господи Боже… — молитвенно просит иерей, — Ты образом Твоим почтил человека. Ты боголепно устроил его тело, чтобы оно могло служить словесной душе, а весь человек мог благодарить Тебя… Через пострижение волос главы благослови раба сего и его восприемников и даждь им всем поучаться в Законе Твоем и благоугодное Тебе совершать» (1-я молитва).
И еще просит иерей у Господа благословение, чтобы, возрастая, крещенный «достиг седин старости, воссылая Богу славу, и во все дни жизни своей видел духовными очами блага Иерусалима Небесного» (2-я молитва).
Святой Афанасий Великий говорит, что крестообразное пострижение волос младенца напоминает родителям и восприемникам о том, что «они отдают своих младенцев в послушание Богу на веки».107 А святой Симеон Солунский, говоря о том же, добавляет: «После помазания священник стрижет крестообразно волосы на главе крещаемого в знамение того, что главою своею он имеет Христа, и что должен он (крещенный мужского пола) молиться с непокровенной головой… и чтобы он отверг всякий лишний помысл».
Сугубой ектенией завершается богослужение Таинств Крещения и Миропомазания. После прошений о Великом господине и отце нашем Святейшем Патриархе, о братии, богохранимой стране, молитвенное внимание сосредотачивается на «здравии, спасении и оставлении грехов рабов Божиих восприемников» и на «новопросвещенном рабе Божием, имя рек, о еже сохранену ему быти в вере чистого исповедания, во всяком благочестии и исполнении заповедей Христовых, во вся дни живота его». И творится по обычаю отпуст.

Воцерковление

В основу обряда принесения младенца во храм полагается мысль об освящении младенца, «да свят Господеви наречется» (Лк. 2, 22—23), да устроится из него «дом духовный» и да «приносятся им духовные жертвы, … благоприятные Богу, Иисусом Христом» (1 Петр. 2, 5). Воцерковление, таким образом, свидетельствует, что младенец являет собой приношение Богу и поклоняется своему Создателю.
Доступ в храм Божий мы имеем через страдания за нас на Кресте Сына Божия. И новый член Церкви Христовой вводится в храм через образ креста, который начертывается младенцем при словах воцерковления. Ибо всякому человеку, принявшему Крещение, предстоит взять крест свой и следовать за Христом (Мк. 8, 34).
Внесение младенца в алтарь показывает, что естественных сил природы недостаточно для введения человека в духовную жизнь. Эти силы дарует Святая Церковь в Таинствах и в богослужении.
Положение младенца на солее перед Царскими вратами свидетельствует о его посвящении однажды и навсегда Господу, ибо «не для себя живет, но для умершего за нас и Воскресшего Христа Иисуса» (2 Кор. 5, 15).
Мать, принимая своего ребенка на солее, призвана уяснить себе, что с этого момента ребенок вручен ей Самим Господом, чтобы она проявила заботу о нем духовную. Как прежде она болезновала о нем телом, так теперь ей предстоят духовно-нравственные труды, чтобы «изобразился» в нем Христос (Гал. 4, 19).
Через все священнодействия чина воцерковления, говоря словами архиепископа. Херсонского Иннокентия, человек, как неотъемлемая часть, вводится в свое великое святое целое — Церковь, чтобы и ему соделаться храмом Бога Живого. Мать, принесшая его как плод природы, принимает его обратно как дар благодати.109
Таким образом, крещаемый человек, духовно рождаясь в Теле Христовом — Церкви, через чин воцерковления видимо сопричисляется к храму Божию — месту молитвы и благодатного общения с Богом в церковных Таинствах. Перед ним с этого момента открывается единство жизни в единении с Церковью через постоянное участие в богослужении, в молитвах и уставах церковной жизни и особенно в Таинстве святой Евхаристии. Без этого христианину грозит «трансплантация» — отторжение от церковного Тела из-за несовместимости духовных основ жизни. Потому воцерковление всегда заканчивается причащением Тела и Крови Христовых Как видимого знака «сочетания Христу» и Его святой Церкви.

Читать ещё: Богослужение Таинства Брака